– Не чувствую.
– Прячется в тени. Но я чую, что он там, силится что-то разглядеть, влезть в мои мозги. Ждет удобного момента, вот что он делает. Дразнит, выслеживает – но главное, выжидает. Мы уже знаем, это его излюбленная тактика во все времена.
– Но он же не ищет нового столкновения! – Бойл подался вперед. – Он бы, конечно, не прочь помериться с нами силами, если представится возможность, но сейчас ждет, пока мы выйдем. Разумно, мне кажется. Деморализовать и поймать момент, когда мы потеряем бдительность. По-моему, это ошибочная тактика – заманить его к дому Сорки. В таком случае он будет знать, что мы готовы к схватке.
– Мы непременно должны выманить его туда, – с нажимом проговорил Коннор. – От этого зависит все.
– Но ему необязательно знать, что мы хотим, чтоб он пришел. А что, если сделать так: он будет думать, что мы собираемся туда явиться тайком от него, а он, такой проницательный и могущественный, сумел преодолеть наши заслоны и нас увидеть?
– А зачем бы нам туда являться, если не на бой?
– Например, чтобы воздать почести Сорке. – Фин с энтузиазмом подхватил идею Бойла. – Почтить ее память в годовщину смерти, исполнить поминальный ритуал – и, возможно, попросить ее о помощи. Прийти туда под покровом собственного тумана, чтобы он не мог нам помешать воздавать эти почести или просить ее совета.
– А на самом деле мы будем занимать позицию для боя, – закончил Бойл, заметно оживившись от одного предвкушения драки. – Таким образом не он нас застает врасплох, а мы его.
– Ох ты… Нравится мне эта идея! – Коннор отпил из кружки. – Вот что выходит, когда вопросы стратегии и тактики обсуждаются в мужском кругу. А кто посмеет передать мои слова какой-нибудь из наших баб – буду считать стукачом, так и знайте!
– От меня они этого не услышат: нужно ведь, чтобы они нас целиком и полностью поддержали. Итак, мы даем ему понять, что это он заманил нас в ловушку, а сами ставим ловушку на него, – подвел итог Фин.
Брэнна новый план выслушала за пиццей в гостиной Фина. Сначала была идея поужинать в каком-нибудь кабаке, однако Брэнна О’Дуайер, как никто, понимала, какие сейчас приоритеты.
– Умно. Действительно, умно, – согласилась она. – Даже обидно, что не я это придумала. Тем более что кардинально менять первоначальный план мы не можем – времени нет. А тут как раз ничего менять и не нужно.
– Да, здесь все совсем просто, – подхватила Мира, – в чем и преимущество. Переносимся туда – или вы нас всех переносите, вместе с лошадьми, собакой, ястребами – и выманиваем его. Он явится как пить дать, гордыня не даст отсиживаться. А тут… Отличный план! И главное – вероломный, что мне особенно по душе.
– Ему понравится, что мы пытаемся действовать скрытно, – согласилась Айона. – Потешит его самолюбие. А если он поймет, что мы пытаемся вызвать Сорку, ему ничего другого не останется, как тоже явиться – в надежде, что нам это удастся и она опять окажется перед ним беззащитной.
– Придется тебе пожертвовать каким-нибудь из твоих теневых приемов, например, маскировкой в тени. – Брэнна повернула голову к Фину. – Или любым другим – главное, чтобы он о нем не знал. А когда он явится, маскировка будет уже не нужна.
– Она отыграет свою роль. С появлением Кэвона прятаться нам не потребуется, это нужно будет только на подходе.
– Надо будет взять с собой цветы, вино, хлеб, мед. – Продумывая новый план, Брэнна делала мысленные пометки. – Все, что мы бы принесли на могилу для поминовения. Напустим на себя скорбный, взволнованный вид, притворимся, что готовимся вызвать дух ведьмы, наложившей проклятье на одного из нас. Тут он ни за что не устоит и обязательно воспользуется ситуацией, чтобы напасть.
– Чтобы его подтолкнуть, мы можем даже начать ритуал, да? – предложила Айона. – А когда ему будет некуда отступать, вызовем первую тройку.
Бойл засмеялся и наградил ее звучным поцелуем.
– И кто сказал, что из женщин плохие стратеги?
Мира настороженно повернулась к нему:
– А кто это сказал?
– Вопрос риторический, – небрежно отмахнулся Коннор. – Что ж, давайте чертить план сражения.
В назначенный день Брэнна собрала все необходимое. Белые розы, вино, мед, хлеб, она сама его испекла, пряные травы, все полагающиеся подношения. В другой мешочек сложила яды, надежно завернув каждый флакон.
И отдельно, чтобы не допустить заражения, – флакон со светом, сотворенным ими тремя.
Она приняла ванну, намазала тело кремом, вплела в волосы обереги, другие повесила Катлу на ошейник. Приготовила еще несколько, чтобы вплести в гриву Анье.
В одиночестве она разожгла свечи, составила круг и, встав посередине на колени, помолилась, выражая готовность принять то, что предназначено судьбой. В душе у нее была уверенность, что этой ночью Кэвону придет конец. Или им троим. И еще большая уверенность, что, как бы ни распорядилась судьба, ее жизнь уже никогда не будет прежней.
И все равно это была ее жизнь и ее выбор. Она была и всегда будет порождением света и будет ему служить. И в то же время она была смертной женщиной.
Брэнна поднялась, преисполненная решимости. Собрала вещи и вместе с собакой перенеслась к Фину.
Она вошла в его мастерскую, когда он выбирал оружие.
– Ты рано.
– Хотела поговорить с тобой, пока ребят нет. Пока все не началось. Я отдала себя в руки судьбе, приняла то, чему суждено быть. Теперь буду сражаться храбрее.
– Я согласен принять только один исход – его конец.
– Надеюсь, это не единственное, что ты готов принять. – Она подошла. – Готов принять меня, Фин?
– Готов. Конечно!
Моя жизнь, опять подумала она, мой выбор. Колдунья и женщина.
– Тогда я вверяю себя тебе. Берешь меня? Позволишь мне принадлежать тебе? Согласен сам принадлежать мне?
Он коснулся ее щеки, намотал на палец прядь ее волос.
– Я бы никогда не смог принадлежать другой женщине.
– Я тоже никогда не буду принадлежать другому. Стань моим, Фин! Будь со мной. Этот дом – для нас обоих. Я хочу жить здесь с тобой, в этом доме, в котором ты воплотил наши мечты. Я хочу быть твоей женой. Считай, что это обет. Я даю его, а ты принимаешь. Фин, я хочу строить свою жизнь с тобой!
От этих слов у него защемило сердце. Он отложил облюбованный меч в сторону. И сделал шаг назад.
– Ты же знаешь, это невозможно. Пока я не освобожусь от проклятья.
– Ничего я не знаю! И знать не хочу. – Она уже бросилась в омут с головой и доверилась не мыслям, а чувствам. – Я знаю, мы сами воздвигли себе это препятствие – то, на что обрекли тебя свет и тьма. Но больше этому не бывать, Фин! Мы не можем иметь детей, потому что им грозит то же проклятье, и это для нас трагедия. Но мы есть друг у друга. У нас не может быть жизни, о которой мы мечтали, которую планировали, но мы можем намечтать и напланировать себе другую. Я отдала себя во власть высших сил. Сегодня ночью я могу умереть, и я к этому готова. Но когда я с ними говорила, эти высшие силы не сказали мне: «Отпусти его», – и я тебя не отпущу.
