Чтобы установить эту связь, людям не нужно знать очень много. Слишком много информации размывает сообщение. Чем больше сложностей вы представляете – исторический контекст, что жертвы не всегда пассивны, что правительство сталкивается с угрозой безопасности, нюансы международного права – тем труднее становится заручиться поддержкой. Сложность может подарить оправдание для пассивного наблюдения: «Все выглядит так сложно … Кто может сказать, действительно ли это происходит? … Кто хорошие, а кто плохие парни в этой истории? Никто не способен вынести обоснованное суждение о том, что происходит».
Стандартные тексты по правам человека – их особый стиль, цитирование всех источников, юридический диалект международных конвенций – явно не подходят для широкой общественной аудитории. Первоначальный отчет обычно проходит четыре или пять редакций, прежде чем доходит до публики в виде одностраничной листовки. На каждом этапе информация избавляется от агрессии и упрощается. Международная кампания против исчезновений и политических убийств в конечном итоге фокусируется на одной стране. К тому времени, когда информация доводится до детской группы, она сводится к минимуму – цитате на обложке детского журнала: «Тем, кто похитил моего папу: я прошу Бога сказать этим людям, чтобы они позволили нашим родным вернуться домой». (двенадцатилетняя девочка).
Доходчивость влечет за собой издержки и компромиссы: детали (имена, даты, статистика и источники информации) исчезают; нет никаких нюансов «якобы», «по сообщениям» или «согласно большинству источников»; контекстная информация теряется. Но это можно заметить только тогда, когда страна знакома. Кампания Amnesty против расизма в Европе – с яркими материалами о жестоком обращении со стороны полиции с этническими меньшинствами и рабочими-мигрантами – подверглась критике со стороны европейских активистов: Почему основное внимание уделяется полиции, а не расизму в целом? Для них материал был недостаточно сложным. Южные регионы, однако, были полны энтузиазма – для них было достаточно простоты (той самой «простоты», с которой Север рассматривает их проблемы).
Не так уж много важной информации теряется при важнейшей связи между тем, что вам нужно знать (недавняя политическая история) и тем, что вам нужно сделать (написать письмо властям). Типичный упрощенный текст – плакат об Индии. Около 40 процентов площади страницы занимает мирная фотография крестьян и волов в поле под названием «Сельская сцена, Гуджарат, Индия». Заголовок: «Индия – пытки, изнасилования и смерти в заключении». Полный текст гласит:
Пытки во время содержания под стражей – повседневное явление в каждом индийском штате. За последнее десятилетие в результате пыток погибли многие сотни, если не тысячи людей, а с 1985 года Amnesty International зарегистрировала 415 таких смертей.
Судьи, журналисты, адвокаты, борцы за гражданские права, политики и сами полицейские открыто выражают обеспокоенность по поводу широкого распространения пыток, включая изнасилования и смерти в заключении. Многие индийцы, особенно борцы за гражданские права, на протяжении многих лет призывали правительство прекратить насилие со стороны полиции в отношении задержанных. Основная причина сохранения широкого распространения пыток в Индии заключается в том, что сменявшие друг друга индийские правительства не смогли признать факт существования пыток вообще, не говоря уже о том, что с ними необходимо решительно бороться…
Отрицая факт применения пыток, не осуждая их, не привлекая мучителей к ответственности и не обеспечивая гарантий прав человека, сменявшие друг друга правительства Индии должны взять на себя ответственность за продолжение пыток и смерть людей в заключении.
Такие тексты могут быть недостаточно сложными. Но достаточно ли проста информация, чтобы вызвать активную и заинтересованную реакцию? Комик из Comic Relief (группы британских артистов, которые собирают деньги на помощь жертвам нарушений прав человека) предложил прагматичный принцип: «Вы должны дать людям достаточно информации о сложности проблемы, чтобы у них были все причины избегать своей склонности не жертвовать – даже несмотря на то, что пять минут спустя они не вспомнят ни информации, ни причин».
Практически во всех обращениях, будь они от старомодных благотворительных организаций или от продвинутых гуманитарных организаций, для представления сложной информации используется индивидуальный случай. Смотрите, как ситуация затрагивает жизнь отдельных людей. Это «жизни за ложью»: истории (от первого или третьего лица) узника совести, жертвы пыток, приговоренного к смертной казни или членов семьи, ставших свидетелями похищения их близкого человека. Персонализация имеет два преимущества. Во-первых, драматичность и понятность: сложная информация может быть выражена в ясных, ярких формах, привлекающих и удерживающих внимание. Во-вторых, идентификация: какой бы отдаленной и сложной ни была ситуация, вы находите личную связь, осознавая затруднительное положение другого человека. Это усиливается оригинальным фирменным стилем Amnesty в работе с узниками совести. Активисты организации пишут письма напрямую отдельным заключенным (и/или их семьям и властям) и получают ответные письма. Это создает ощущение личной причастности. Не только вы знаете об этом человеке, но и он или она узнает о вас.
Но хотя в исходном отчете случаи приводятся для иллюстрации более широких аспектов истории, краткий формат требует от них нести бремя фактического изложения широкой истории. Соблазн состоит в том, чтобы использовать драматические, яркие или сенсационные случаи, а не репрезентативные. Трагические истории отдельных жертв могут затмить общие сложности и отвлечь от политических проблем. Если у организации уже есть заслуживающая доверия репутация и общественность имеет некоторое представление о том, чем она занимается, то в подробной информации нет необходимости. Печальных случаев и историй успеха достаточно.
Страны или проблемы?
Должны ли обращения концентрироваться на конкретной стране или касаться общей проблемы, такой как безнаказанность, пытки или политические убийства? По общему мнению, ориентация на страну лучше подходит для набора новых членов. Страна, которая видна в новостях и в «событии настоящего момента», представляет стратегические возможности, которых не хватает даже самой драматичной проблеме. Проблемы или темы, особенно сложные, больше подходят для уже вовлеченных членов или для повышения общей осведомленности. Проблемы – пытки, права детей и права женщин – привлекают людей, которые хотят решать проблемы, а не думать о Шри-Ланке или поддерживать курдов.
Чтобы ответить на вопрос «Какие страны?», нам необходимо разместить личные и культурные карты рядом с картами распространения средств массовой информации и реальным геополитическим атласом злодеяний. Ничего подобного этой информации не существует. Американская организация, как мы знаем, практически не получит ответа на обращения по поводу стран, находящихся за пределами карты общественных интересов, неизвестных и неинтересных: Шри-Ланки, Чада, Того или Уганды. Часто – как Восточный Тимор и Заир – их намеренно «удаляли» с карты мира из-за американских интересов. Геополитические интересы выбирают подходящих жертв и подходящих врагов. Они также влияют на непостоянную зависимость от международной новостной повестки дня.
Какие темы? Пытки, вероятно, являются единственным лучшим средством, которое можно
