Куин кивнул и отступил к двери. Когда-то он слышал, что к Избраннымне надлежит поворачиваться спиной и решил, что соблюдение этого протокола не повредит.
Он прикрыл за собой дверь и прижался к ней спиной. Единственным, кого он хотел видеть в этом доме — парень, незаинтересованный в…
— Что происходит?
Голос Блэя выражал такой шок, что Куин, было, подумал, будто ему померещилось. А затем парень вошел в дверной проем холла второго этажа, словно все это время ждал его тут.
Куин потер глаза, а затем начал расхаживать. Его тело искало то, о чем Куин молил.
— Она теряет ребенка, — услышал Куин свой мертвый голос.
Блэй что-то пробормотал в ответ, но Куин не обратил на это внимание.
Забавно, но выкидыш не казался чем-то реальным до этого момента, пока он не сказал о нем Блэю.
— Что? — спросил Куин, осознав, что парень ждет от него ответа.
— Могу я чем-нибудь помочь?
Как странно. Куин всегда чувствовал себя так, словно бы появился из утробы матери уже взрослым. Опять же, у него никогда не было дерьма вроде «уси-пуси» и «мой маленький дорогой мальчик», никаких объятий, когда он поранился, никто не баловал его, когда он был напуган. В результате, то ли такой у него был характер, то ли его так воспитали, он никогда не возвращался мыслями в прошлое. Туда незачем было ходить.
И все же, голос, которым он произнес вопрос, принадлежал ребенку:
— Остановить это?
Как будто только Блэй мог сотворить чудо.
А потом… парень сделал это.
Впервые на памяти Куина, Блэй, приглашающе развел руки.
***
— Остановить это?
Блэй содрогнулся, когда Куин произнес эти слова. За многие годы он видел парня во всевозможных настроениях и обстоятельствах. Однако ничего подобного не было. Никогда… парень не был целиком и полностью раздавлен.
Никогда он не выглядел как потерянный ребенок.
Несмотря на необходимость держаться подальше от всякой эмоциональной, связанной с парнем, херни, Блэй, непроизвольно развел руки.
Когда Куин подошел и встал напротив, тело бойца казалось меньше и хилее, чем в действительности. А руки, обвившиеся вокруг его талии, попросту лежали на ней, будто в мускулах не осталось сил.
Блэй удерживал их обоих.
Он ожидал, что Куин быстро отстранится. Обычно парень не мог выдержать любой интенсивный контакт, кроме сексуального, более полутора секунд.
Куин этого не сделал. Казалось, что он готов вечно стоять в дверном проеме гостиной.
— Иди сюда, — сказал Блэй, затягивая мужчину внутрь и закрывая дверь. — Ложись на кушетку.
Куин последовал за ним, его говнодавы шаркали вместо того, чтобы решительно вышагивать.
Добравшись до софы, они присели лицом друг к другу касаясь коленями. Взглянув на парня, в нем самом отозвалась вся печаль Куина, затронув настолько глубоко, что не в силах остановиться, он вытянул руку и погладил эти черные волосы…
Внезапно Куин попросту ослабел, его тело согнулось пополам и буквально рухнуло Блэю в объятья.
Часть Блэя осознавала, что он оказался на опасной территории. Секс — это одно дело, и с ним непросто справиться, после того, как парень его так хорошо оттрахал. Это тихое мгновение? Было всецело губительным.
Вот почему он вылетел к черту из той спальни днем раньше.
Однако, сегодня все было иначе, он мог контролировать это. Именно Куин искал утешения, а Блэй мог отказать в нем или же дать по своему усмотрению. Быть тем на кого полагаются, совершенно отличается от того, чтобы быть просителем… или нуждающимся в помощи.
На Блэя можно было положиться. В этом была некая безопасность, уверенность, стабильность. Это было не похоже на падение в бездну. И черт, если кто и знал что это такое, так это он. Богу известно, он провел там годы.
— Я бы все сделал, чтобы это остановить, — сказал Блэй, поглаживая спину Куина. — Мне жаль…
Ай, слова тут были дьявольски бесполезными.
Так они и сидели невообразимо долгое время; спокойствие этой комнаты завернуло их в своеобразный кокон. Периодически издавали звон антикварные часы на каминной доске, а затем, спустя много времени, на окна стали опускаться ставни.
— Хотел бы я, чтобы было хоть что-то, что я могу сделать — подал голос Блэй, когда стальные панели с лязгом встали на место.
— Тебе, наверное, пора уходить.
Блэй оставил это без внимания. Правда была совсем не тем, чем он хотел бы делиться: табун обезумевших мустангов, заряженные стволы, пожарные шланги, топающие слоны... даже приказ самого короля не смог бы оттащить его от Куина.
Какая-то часть его злилась на это. Не на Куина, а на его собственное сердце. Проблема в том, что с природой не поспоришь… и он начинал это понимать. В разрыве с Сакстоном. В признании матери. В этот момент, здесь.
Куин со стоном поднял туловище вверх и потер свое лицо. Когда он уронил руки, его щеки были красными, как и глаза, но не потому, что он плакал.
Несомненно, его десятилетняя норма слез вышла из него прошлой ночью, когда он рыдал от облегчения, что спас жизнь чьего-то отца.
Знал ли он тогда, что у Лэйлы так плохи дела?
— Знаешь, что самое тяжелое? — спросил Куин, звуча более похожим на самого себя.
— Что? — Бог знает, выбрать было из чего.
— Я видел малышку.
Тонкие волоски приподнялись на затылке Блэя.
— О чем ты?
— В ту ночь, когда Хранители Чести пришли за мной и я почти умер. Помнишь?
Блэй слегка кашлянул, воспоминание было таким чертовски живым, словно бы это случилось всего час назад. Тем не менее, голос Куин был ровным и спокойным, будто он ссылался на вечер в клубе или что-то в этом роде.
— О, да. Помню.
«Я делал тебе искусственное дыхание на обочине той проклятой дороги», подумал Блэй.
— Я приблизился к Забвению… — Куин нахмурился. — Ты в порядке?
«О, конечно, все в норме».
— Прости. Продолжай.
— Я пошел туда. В смысле, это было похоже на то… что ты слышал. Белый свет. — Куин снова потер лицо. — Такой белый. Повсюду. Там была дверь, и я подошел к ней… я понимал, если поверну ручку, то окажусь внутри и никогда уже не вернусь обратно. Я потянулся к ней… и вот тогда увидел ее. В дверном проеме.
— Лэйлу, — уточнил Блэй, чувствуя себя так, словно в грудь вогнали клинок.
— Мою дочь.
У Блэя перехватило дыхание.
— Твою…
Куин посмотрел на него.
— Она была… белокурая. Как Лэйла. Но ее глаза… — Он прикоснулся к собственным. — Они были как у меня. Увидев ее, я перестал тянуться вперед… а затем, внезапно, я снова оказался на земле на обочине дороги. Позже, я понятия не имел, что все это было. Но затем, много-много времени спустя у Лэйлы наступил период жажды и когда она пришла ко мне, все встало на свои места. Я чувствовал… что так и должно было произойти. Как будто это судьба, понимаешь. Иначе я никогда бы не переспал с Лэйлой. Я сделал это всего лишь раз, потому что знал, что у нас должна появиться малышка.
