Но Айра выглядела как молоденькая девушка, едва созревшая для того, чтобы стать женой. Она была красива, ее белое лицо, нежная кожа, узкие тонкие пальцы сильно отличались от того, что привыкли видеть кочевники — и даже шлюхи в вольных городах и Империи, с которыми многие в Орде давно познакомились, походили на Айру, как минотавры на изящную лань.
Они боялись признаться, но она очаровала их всех.
Немного магией — хотя частое общение с Дайрутом, который носил наручи Гарроса, спасло их от полной потери себя, — немного красотой, немного хрупкостью и видимой беззащитностью.
Но больше всего — внутренней силой, характером и умом.
Айра попросила Коренмая рассказать о том, как Дайрут приобрел наручи, — и тот поведал ей эту историю.
И когда они пришли к ней в очередное утро — а Дайрут все еще бредил, — Айра прямо спросила их, что будет, когда он встанет и выйдет, страшный, злобный и бессмертный.
Что станет с ними всеми, что станет с Ордой?
— Я не видела горного короля, но по рассказам я поняла, что для всех было бы лучше, если бы ему сразу отрубили руки.
— Ты права, — ответил Ритан.
И Айра поняла его до того, как слова перевел толмач — потому что ей предстояло здесь жить, и она очень, очень хотела знать язык кочевников.
— Он убьет всех, кто окажется поблизости, а потом превратит весь мир в то безумие, которое вы видели в подземных пещерах, — сказала Айра, пока еще на имперском. — Говорить с ним бессмысленно, пугать — опасно.
— Куда мы денем наручи? — спросил Коренмай, раньше других понявший, к чему клонит Айра.
— Вы трое равны, и никому из вас нельзя брать наручи, — сказала королева Дораса. — Я предлагаю выбросить их в море и надеяться, что никто — ни жрецы, ни маги, ни герои не найдут их.
— Есть выход лучше, — добавил от себя толмач, с которым королева успела переговорить ночью. — Можно отдать их Айре, даже если она наденет их, она все равно останется маленькой девочкой, и убить ее будет несложно.
— Хороший выход, — сразу кивнул Ритан.
Остальные двое думали чуть дольше, но тоже склонили головы.
Айра смотрела на них и удивлялась, как же они не догадываются, что все трое думают об одном и том же. О том, чтобы отобрать у нее наручи, как только Дайрут будет мертв или, хуже того, лишен рук и изгнан из Орды.
Каждый из троих собирался забрать страшные предметы себе, и никто из них даже не подозревал о том, что так же думают и остальные двое.
«Эти парни неглупы, не надо недооценивать их, — сказал внезапно Голос. — Просто у них другое воспитание. Все они — мальчишки, которых не учили править, не учили даже просто управлять другими. Они сталкивались с воинами и убивали их. Потом сталкивались с политиками — и тоже рубили их. Сейчас, после победы над Разужей, они должны были очень быстро учиться, но сложные вопросы взял на себя Дайрут — как обычно. Но если ты дашь им шанс, они быстро научатся».
Весь день они разговаривали впятером — толмач оказался дядей Ритана, братом матери, а Айра помнила, что такое родство в степи очень значимо, и потому ни у кого и мысли не возникло, что он предаст.
Они говорили о том, кто должен рубить руки, нужно ли убивать Дайрута или же оставить его в живых, как сообщить о произошедшем людям, где найти нового хана — трое соратников Дайрута прекрасно понимали, что за ними никто не пойдет. В их жилах не было благородной крови, а правильно запустить нужный слух, как это сделал Дайрут, никто из них бы не смог.
Значит, нужен кто-то, кого можно назвать ханом, а управлять троица собиралась сама.
Айра была рядом, она могла направлять их решения, но по-настоящему всерьез они ее все еще не воспринимали и ждали, что она и сама поймет это.
Вечером Дайруту не стало лучше.
— Он безумен, и это совершенно необходимо, — сказала Айра. — Но вы не можете убить своего друга. Это сделаю я.
* * *
Хан Дайрут Верде не мог даже пошевелиться.
Имур держал его ноги, Ритан — левую руку, Коренмай — правую.
Айриэлла занесла топор и совершенно спокойно, без слов и размышлений, опустила его лезвие чуть ниже локтя вначале одной руки, а затем второй.
— Надо его добить, — в глазах Имура мелькнул страх.
Айриэлла взглянула на Дайрута и внезапно поняла, что не сможет этого сделать. Ей не хотелось, чтобы он умер, чтобы он исчез из этого мира, в нем, даже немощном и безумном, оставалось что-то такое, что пробуждало в ней приязнь.
И лишиться ее было бы больно, очень больно.
— Без рук и наручей он — никто, — ответила девушка. — И если не умрет, то послужит остальным уроком. Отпустите его.
— Ха! — усмехнулся держащий руку Дайрута Коренмай. — Если его выгнать из Орды, он не проживет и дня. Его убьет первый же, кто узнает.
— Надо прижечь обрубки, чтобы не истек кровью, — посоветовал Ритан.
Айра, стоя чуть позади, с отвращением снимала с крепких, жилистых рук наручи.
«Быстрее, быстрее, — нетерпеливо говорил Голос. В нем чувствовались жадность и нетерпение — то, чего раньше Айра за своим бестелесным спутником никогда не замечала. — Надевай!»
«Но мы же договорились…»
«Они могут переиграть, им нельзя верить!»
А в следующее мгновение Айра почувствовала, как ее словно пронзило молнией. От копчика до затылка, потом обратно.
Ей захотелось разорвать кого-нибудь и съесть.
И тут же все вокруг прояснилось — полумрак ханского шатра будто осветился, и стало все великолепно видно и слышно. Желание разорвать кого-нибудь прошло, зато явилось осознание собственной силы.
«И вот теперь мы с тобой можем начинать диктовать условия. — Голос звучал довольно, словно мурлыканье сытого кота. — Еще немного, и мир ляжет под копыта нашего коня».
Эпилог
Капли зеленовато-желтого живого огня прыгали с пальца на палец, перетекали по узким загнутым когтям дьявола.
Бегемант, едва оправившись от очередного приступа, стоял между мертвыми деревьями священной некогда рощи на краю погибшего мира и размышлял.
Осколок Дегеррая был уже виден, и необычайно острыми глазами дьявол легко мог рассмотреть отдельные города, селения и даже совсем мелкие точки разумных и неразумных обитателей этого мира.
Хан Разужа умер, сотни тех, кто проповедовал конец всему и скорый приход Хаоса, оказались уничтожены, а старательно собираемая Орда внезапно очутилась вне воли Бегеманта.
Осколки сходились все ближе и ближе, до столкновения остались считаные месяцы, и надо думать о том, чтобы они не разминулись. И при этом сошлись как можно более жестко, уничтожая смертных и ввергая в панику тех, кто уцелеет в момент удара!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
