Нехватку офицерского состава в период бурного роста компенсировало наличие большого прекрасно обученного унтер-офицерского корпуса, доставшегося в наследство от рейхсвера. Полторы тысячи старших унтер-офицеров были произведены в офицеры. На действительную службу призвали 1800 отставников и офицеров запаса, еще 2500 офицеров были переведены в армию из полиции. Программа подготовки офицеров была расширена, но требования к уровню образования сохранялись. Доля офицеров в армии упала до уровня ниже 2,5 %, но полноценная четырехлетняя программа подготовки оставалась неизменной до 1937 года, когда ее пришлось сократить вдвое, но и тогда строгие требования к производству офицеров были сохранены.
Офицеров было недостаточно, и вермахт, как до этого рейхсвер, учился обходиться меньшим количеством офицеров и в большой степени полагаться на профессиональный унтер-офицерский состав. Как и прежде, унтера повсеместно командовали взводами и заменяли лейтенантов на других должностях. В германской армии на одного офицера приходилось 29 рядовых, во французской — 22, в британской — 15, в советской — 6. Численность немецких штабов была существенно меньшей, чем в других армиях мира. Со времен версальских запретов штаб германской пехотной дивизии насчитывал 32 офицера, что только повысило его эффективность, заставив избавиться от множества бюрократических процедур. Эту привычку перенял и вермахт, в котором численность офицеров в штабе дивизии не превышала 30 человек. Для сравнения: в штабе американской дивизии числилось 79 офицеров, в штабе советской стрелковой — 70 командиров, не считая отдела политической пропаганды с 11 политруками.
В системе управления строго соблюдался и культивировался принцип предоставления исполнителю инициативы и свободы в осуществлении боевых задач: «Не безвольное подчинение и следование букве приказа, в котором невозможно предусмотреть всех перипетий борьбы, а лишь инициативные действия командира, направленные на осуществление замысла вышестоящего начальника, в состоянии преодолеть громоздкость современной массовой армии и обеспечить использование ее с максимальной эффективностью».
От рейхсвера вермахт получил в наследство передовые стратегию и тактику, уставы и дивизионную организацию. Принципы, сформулированные Сектом, — маневренность, быстрота, инициатива, тесное взаимодействие, непрерывное управление, тактическое использование авиации, глубокие прорывы, без оглядки на фланги, — были развиты его преемниками и трансформированы в теорию «блицкрига».
Советские генералы задним числом наивно обвиняют немцев в том, что они их бивали, используя отечественные разработки. «Опытом этих маневров, к сожалению, воспользовались не только наши командные кадры и войска, но иностранные армии, и прежде всего германский вермахт, — обличает маршал А.И. Еременко. — Они переняли опыт воздушно-десантных операций и глубоких оперативных ударов подвижных войск с целью окружения важных группировок противника и их уничтожения, тесного взаимодействия подвижных войск и авиации». При этом забывается, что почти все «отцы» теории глубокой операции в 1920-х годах ездили в Германию поучиться у рейхсвера, а немецкая военная мысль, хоть и не доросла до высот пролетарского военного искусства, как минимум не уступала гениальным озарениям Тухачевского и Триандафиллова.
Между тем наши полководцы в 1941 году не только не сумели продемонстрировать «глубоких оперативных ударов подвижных войск», но даже не выучили толком, как это делается. Тому были причины, даже две.
Когда 17 июля 1936 года в Испании военные подняли восстание против власти республиканского правительства Народного фронта, обе стороны почти одновременно начали искать помощь за рубежом. Муссолини и Гитлер оперативно откликнулись на просьбу мятежного генерала Франко и предоставили ему трехмоторные «савойи» и «юнкерсы», необходимые для переброски колониальных войск из Марокко в метрополию, а также начали тайные поставки оружия и боеприпасов, в частности танкеток «Фиат-Ансальдо».
Испанское правительство с аналогичной просьбой обратилось к Франции, рассчитывая, на основании действующего торгового договора, прикупить бомбардировщики и пулеметы для борьбы с восставшими. Однако 25 июля «дружественные французы» совершенно неожиданно объявили о своем невмешательстве «в испанские дела», разорвали торговое соглашение с Мадридом и заморозили испанские вклады в своих банках. «Ради сохранения мира и безопасности» Париж пригласил все европейские державы присоединиться к «невмешательству». Месяц спустя 27 государств подписали соглашение, обязуясь не продавать Испании военных материалов и не пропускать их через свою территорию. 9 сентября под эгидой Лиги Наций в Лондоне начал работу международный «Комитет невмешательства в испанские дела».
Между тем масштабы боевых действий в Испании расширялись. Генерал Франко, организовав с помощью итальянских и германских пилотов первый в истории воздушный мост, сумел переправить через Гибралтарский пролив около 12 тысяч солдат и офицеров и в начале августа повел наступление вдоль португальской границы на Бадахос. Город пал 14 августа. Дисциплинированные и хорошо организованные колонны франкистов повернули на северо-восток и, вырезая по пути «красных», двинулись в направлении столицы. За две недели они прошли на 300 км и 3 сентября захватили Талаверу — последний крупный пункт на дороге к Мадриду, до которого оставалось менее 100 км. Но самое главное, под Талаверой произошло соединение Северной и Африканской армий восставших. Неудачно начавшийся мятеж перерастал в затяжную и кровопролитную гражданскую войну, которой было суждено бушевать три года.
Эти события вызвали падение республиканского правительства Хосе Хираля. На смену ему пришел кабинет левого социалиста Ларго Кабальеро, в состав которого впервые вошли коммунисты. «Испанский Ленин», взбешенный англо-французской политикой «невмешательства», на деле игравшей на руку националистам, обратился в Москву с просьбой о помощи оружием и военными специалистами.
События в далекой Испании не вызвали интереса у товарища Сталина, к тому же никто не сомневался в скором подавлении не первого уже путча республиканским правительством. Более того, 23 августа Политбюро приняло решение о присоединении к соглашению о «невмешательстве». В политических кругах Европы господствовало мнение, что борьба в Испании закончится в течение нескольких недель и не окажет серьезного влияния на мировую политику. Не дождавшись победы сторонников Народного фронта, Советское правительство развернуло пропагандистскую кампанию в поддержку «испанских товарищей», вставших в авангарде борьбы с «озверелыми бандами фашизма», и организовало отправку в Испанию гуманитарных грузов и денежных средств, собранных «общественными организациями». К идее военных поставок Сталин отнесся холодно, не желая нарушать взятые на себя международные обязательства. Однако Кабальеро сделал Москве предложение, от которого просто невозможно было отказаться: золотой запас страны (510 тонн) в обмен на оружие. Отстраненность большевиков сменилась горячей заинтересованностью судьбой «братского испанского народа». В середине сентября Сталин назначил комиссию для разработки секретного плана оказания военной помощи Испании, получившего кодовое название «Операция «X». Утвержденный 29 сентября список мероприятий включал в себя поставки оружия, участие советников в создании регулярной армии и разработке операций и подготовке испанских военных специалистов. В начале октября из Севастополя, Одессы и Феодосии отправились в путь первые транспорты с танками, самолетами, винтовками и боеприпасами на борту. 13–14 октября они встали под разгрузку в Картахене и Аликанте, буквально накануне генерального наступления националистов на Мадрид. Через французскую границу прибыла первая партия военных советников, в их числе был «французский волонтер Вольтер» — Н.Н. Воронов. Главным военным советником был назначен «генерал Гришин». Под этим псевдонимом скрывался видный чекист, бывший латышский стрелок, руководитель советской военной разведки Я.К. Берзин.
Кроме того, премьер-министр Кабальеро решился принять предложение коммунистов и Коминтерна о создании из иностранных добровольцев интернациональных бригад. Непосредственное руководство этими соединениями Исполком Коминтерна возложил на французского коммуниста Андре Марти, назначенного генеральным комиссаром. Первой была сформирована 11-я интербригада в составе немецкого, франко-бельгийского и польского батальонов — 1900 человек. Ее командиром стал «канадский генерал Клебер» — еще один сотрудник Коминтерна и ГРУ Манфред Штерн.
Гитлер в конце октября санкционировал создание из немецких подразделений в Испании легиона «Кондор» под командованием генерал-майора Гуго Шперрле. Легион имел в своем составе около 100 самолетов и 4500 добровольцев. 18 ноября Берлин и Рим разорвали дипломатические отношения с республиканским правительством и признали Франко главой Испанского государства.
