Читаем без скачивания Чародей звездолета «Агуди» - Юрий Никитин

Даже на лице Томилина, ректора, промелькнуло выражение, что это он уже слышал еще со времен, когда Адам объяснял своим детям основы экономики, по эту сторону ворот рая. Я поскипал треть речи, сказал без перехода:

– А сейчас скажу вам первым, ибо вы – наиболее талантливая и понимающая часть всей страны… В нашей политике намечается резкий поворот. Нельзя обществу выжить, если его члены свои интересы ставят выше интересов государства, в котором живут. Его затопчут более мелкие, чьи граждане сумели свои личные интересы подчинить интересам страны… Это не значит, что стали винтиками гигантской машины, но все-таки, когда интересы личности и государства сталкиваются, то интересам государства отдается предпочтение…

В передних рядом звонкий голос выкрикнул:

– Но там отдают добровольно!

Ректор дернулся, привстал, выискивая грозным взором нарушителя. Я придержал его за плечо, усадил.

– Да, – ответил я, – на высоком уровне пассионарности это так. Но мы сейчас…

– В заднице! – выкрикнул другой голос.

В зале сдержанно посмеялись.

Я кивнул:

– На строгом академическом языке это называется нижней фазой. Но смысл тот же. Вы знаете историю, Россия не всегда бывала на пике пассионарности, это невозможно. Ни для одной страны, ни для одного народа. За исключением, разумеется, евреев, но они сумели создать для себя условия, когда просто не могут выйти из пассионарного состояния. На его пике малые отряды захватывали целые страны, как отряды Кортеса или Ермака, но в нижней фазе такие страны гибнут… если правитель не поддерживает активность страны строгими законами и контролем за их соблюдением. Вы знаете, что в Средневековье и даже позже наша Россия была помельче как по территории, так и по населению, чем грозные в те времена Польша, Швеция, Испания или Португалия! Но у них взлеты были только на пиках пассионарности, в России же установилась твердая власть, что в периоды вялости и упадка духа заставляла делать через «не могу», «не хочу» и «хочу полежать, побалдеть»!..

Второй голос, рядом с первым, выкрикнул:

– Это к чему такая преамбула? Ожидается возврат к сталинизму?

Вокруг захлопали, там тесная сплоченная группа, чем-то неуловимо отличаются от остальных студентов. Лица веселые, дерзкие, глаза умные, люблю таких ребят, но сейчас, похоже, именно им и придется ломать хребты. Еще не ощутили гибельность балдения, им вся студенческая жизнь видится сплошной веселой попойкой. Но в этой аудитории есть и те, кто не балдеет и не увязает в попойках, пашет и пашет, а потом эти весельчаки будут у этого магната гнуть спины на мелких работах, а он будет трахать их жен, восполняя недобранное в студенческие годы.

– Надо вылезать из ямы, – сказал я. – Предыдущее правительство замедлило сползание на самое дно, но не остановило. Мы всего лишь тонем чуть медленнее, у нас это почему-то расценивается как успех. Но чтобы вылезти из ямы… или хотя бы начать вылезать, надо собраться с силами. Это означает, увы, укрепление власти. Увы, потому что я всегда боролся против всякой власти, мне она ненавистна, но я понимаю, что власть надо употреблять, чтобы образумить не только капризничающего ребенка, но и капризничающие группы населения. Да, временно будет ужесточение… Это как при пожаре или спасательных работах, когда не очень-то смотрят, чтобы не помять платье спасаемой женщины. И не разбирают, за что ухватили выволакиваемого из воды человека. Вы умные люди, надеюсь, поняли, что я хотел сказать?

Тот же парень в переднем ряду, явно заводила или даже лидер одной из группировок, прокричал:

– Вы фашист?

Я вздохнул, здесь не журналисты, что хоть и наглый по данности народ, но все же облекает провокационные вопросы в более обтекаемую форму, здесь рубят сплеча, это молодежь, надо отвечать в их же духе. По крайней мере, стараться.

– Так вы фашист? – повторил рыжеволосый громче.

Все понятно, сам точно так же заорал бы в праведном гневе на сволочь, посмевшую присвоить себе диктаторские полномочия, повернуть развитие страны взад, отобрать с таким трудом достигнутые свободы.

– Я не фашист, – сказал я, – не националист, не демократ, не аристократ, не теократ, не плутократ, не периэк, не роялист, не протестант… Я вообще вне партий, как и положено президенту. Мне это легко, потому что все эти партии – партии прошлого, партии первобытно-общинного и раннефеодального строя. Я не интересуюсь антиквариатом. Сейчас новые партии разве что у глобалистов и антиглобалистов, да еще вышли на мировую сцену пассионарные ветви ислама. Так что я, как человек вне партий, поступаю так, как правильно, а не по партийному уставу. Сами видите, в стране чрезвычайная ситуация. При чрезвычайных ситуациях не срабатывают обычные меры, разве не видите их беспомощность? В чрезвычайных ситуациях нужны и меры чрезвычайные.

Кто-то выкрикнул:

– А где гарантии, что эти чрезвычайные меры не станут обычными?

Шум усилился, выкрики, аплодисменты.

Я вскинул руку, шум чуть утих, я сказал громко:

– Если в такой же чрезвычайной ситуации сумел взять власть в руки Сулла, почистить Рим, а потом оставить трон, то почему не могу я?.. Мне есть что терять, в отличие от Суллы, который потерял бы только имя. Я потеряю еще и уважение коллег как ученый!.. Я потеряю ваше уважение, дорогие друзья. Вам в это трудно поверить, но вашим мнением я дорожу больше, чем мнением о себе президентов других стран. Президенты приходят и уходят, как уйду и я, но вы… вы остаетесь всегда.

Замешательство, я ухитрился в один флакон упаковать снотворное и слабительное, диктаторские полномочия Суллы и лесть в их адрес, будущей элиты страны и всего мира, но первым все же опомнился, к сожалению, рыжеволосый. Он толкнул локтем соседа, крупного рыхлого парня, похожего на Новодворского, тот вздрогнул, прокричал:

– Да у него мания величия!

Рыжеволосый крикнул:

– Сулла из Мытищ!

Справа и слева от него прокричали:

– Как же, откажется!

– То Сулла, а то наш президент!

– Еще ни один генсек не отказывался!

Я выждал, взглянул на бледного ректора, тот вскочил и замахал обеими руками. Шум начал стихать, я заговорил, не дожидаясь, когда умолкнут последние крики:

– Я ведь пришел к вам. Пришел и объясняю. Меня поймут, я знаю, самые стоящие из вас, а не самые видные, заметные, лезущие во все дырки и на все должности. Мне важно, чтобы меня поняли именно стоящие, а не заметные. А остальные… Сказку о равенстве оставим в прошлом веке, вы хорошо знаете, что есть такие дубы, что ничем их не изменишь. Их большинство. К сожалению, недостаток ума у них компенсируется лужеными глотками и острыми локтями… Вы все увидите, что после завершения чрезвычайных мер вернемся к строгой законности. Но все-таки приведем ее в соответствие с реалиями, а не с мечтами французских просветителей!.. вы будете участвовать в этом процессе. Я имею в виду – создание новой системы ценностей. Старая, увы, устарела, как милый бабушкин граммофон – красиво, но долби-стерео с шестиканальным звуком все же лучше. Мир меняется не просто быстро, а стремительно, а нас принуждают следовать по пути, который наметили люди, не знавшие даже, что Земля круглая!