что открывшемся доме офицеров состоялся небольшой всего на десять человек званый ужин, которым отмечался присвоение Альфреду Нетцке звания штандартенфюрера СС. Ужин прошел чинно и благопристойно, на нем присутствовали одни только офицеры, женщин не было. Да и не хотел Васька приглашать каких-либо женщин, его душа все еще продолжала вспоминать блондинку Эльзу. Его симбионт Альфред Нетцке просто ответил на вопрос Васьки, кого из женщин он хотел бы пригласить на этот ужин:
– Вась, мне очень нравится твое романтическое отношение к Эльзе. Своей наивностью в любви ты ее заставил полюбить себя. Если я приглашу на ужин своих знакомых немок, то боюсь, что это этот ужин может превратиться в черт знает, что! В какую-нибудь попойку с игрой в бутылочку, с раздеванием и сексуальной вакханалией. А мне, честно говоря, не хотелось бы тебя портить и превращать в циника! Так что, давай, тихо посидим в ресторане, поедим хорошего мяса с мужиками, выпьем водочки, а потом тихонечко разойдемся по своим квартирам.
В принципе, так оно и произошло, все офицеры оказались пунктуальными немцами. Они появились в ресторане точно ровно за одну минуту до восьми часов вечера. В восемь часов все выпили по кружке немецкого копченого пива «Раухбир», а затем перешли к холодным закускам, к русской картошке с селедочкой, луком по охлажденную во льду водке «Московская Особая». Ваське водка не понравилась и он уже совсем собрался заказать себе лимонаду, но его вовремя остановил Альфред Нетцке словами:
– Вась, ты же не деревенский молокосос, а немецкий штандартенфюрер, хорошо разбирающийся в шнапсе и в водке, но предпочитающий пить коньяк!
Словом, офицеры хорошо посидели за столом, от души ели и пили, изредка поднимались из-за стола, сходить в туалет или покурить на крыльцо. Разговор за столом в основном шел о делах на Восточном фронте. Альберт после двух стаканов коньяка, стал каждой бочке затычкой, лез во все разговоры и со знанием дела говорил о вещах, понятия о которых не имел. С большим трудом Василию удалось его идти домой. Ресторан они покинули около девяти часов вечера, но на квартиру к генеральше почему-то пришли за полночь.
2
Полковник Пауль Хелинг фон Ланценауер уверенно вошел в кабинет и, направляясь к столу, за которым сидел штандартенфюрера СС Альфред Нетцке, поприветствовал его по-армейски коротким броском правой руки к брови правого глаза. Альфреду пришлось подниматься на ноги, бросать свою правую вперед и кверху в римском салюте и негромко произнести:
– Зиг Хайль! Рад встретиться с вами, полковник! Спасибо, что вы не забыли своего обер-лейтенанта Альфреда Нетцке, нашли время ему позвонить, чтобы договориться о встрече со мной! Извините, господин полковник, вы, как предпочитаете, провести нашу беседу, один только разговор или я могу предложить вам кофе или чай, русскую водку или армянский коньяк, сигареты или сигару?
– Какой выбор?! В Берлине такого не встретишь! Там тебе могу предложить лишь слабенький чаек, настоянный на полевых цветочках! Но почему коньяк армянский, а, не скажем, французский Наполеон или Хеннеси?!
– Может быть, господин полковник Ланценауер, потому что этот коньяк очень хорош, его и только его пьет сэр Уинстон Черчилль, он его пьет и на завтрак, и на обед, и на ужин, при этом закуривая свою любимую гаванскую сигару!
– Да, господин штандартенфюрер, не зря меня в Берлине предупреждали о том, что вы очень информированный человек и с вами нужно ухо держать востро! У меня в полку вы хорошим и многообещающим офицером! Когда я подписал на вас приказ о присвоении звания «капитан», то уже тогда подумал о том, чтобы вас перевести в штаб своего полка. Но началась война, все подразделения полка были переброшены через границу для выполнения боевых заданий. И все сразу же изменилось, время потекло с немыслимой быстротой. Когда я снова поинтересовался вашей судьбой, то начштаба мне доложил, что вами заинтересовался сам адмирал Канарис и ваши документы из полка он забрал в центральный аппарат. Ну, а потом последовал ваш стремительный карьерный взлет. Ну, да, ладно, давайте нашу беседу продолжим, вон за тем уютным столом. С удовольствие выпью хорошего кофе экспрессо, армянского коньяка и выкурю отличную сигару Imperiales Clasico Corona.
– С удовольствием угощу вас, полковник, вы тогда проходите и устраивайтесь за тем столиком. Я же на секундочку вас покину, только распоряжусь о том, чтобы нам приготовили бы хорошего кофе.
Оставив дверь открытой, чтобы не смущать гостя, Альфред Нетцке прямо с порога кабинета своему адъютанту отдал распоряжение, чтобы ему и гостю приготовили кофе из его личных запасов, принесли бутылку армянского коньяка, сигару Corona, а также несколько бутербродов с красной и с черной икрой. Одновременно он унтерштурмфюреру СС Валдису Мюллеру жестами руки показал, чтобы техники записали на звуковую пленку его разговор с полковником фон Ланценауером, командиром полка «Бранденбург 800».
Вчера ему перезвонил майор Ганс Вебер из центрального аппарата Абвера и проинформировал о том, что командир полка «Бранденбург 800» выезжает в командировку в штаб-квартиру группы армий Центр, расположенную в Старо-Борисове, с целью ознакомления с обстановкой на Восточном фронте.
– Один день он планирует пробыть в Минске, он хочет встретиться с парой человек из своего полка, находящихся на излечении в минском госпитале. Он также официально запросил возможность встретиться и побеседовать с вами, господин штандартенфюрер. Адмирал не возражает против такой встречи, он даже считает, что она будет полезна для вас обоих, обмен опытом, знаете ли вы!
– Слушай, Ганс! Последнее время я не работаю, а все время участвую в каких-то торжественных мероприятиях. Последний раз в тылу русских я был месяц назад. С тех пор я каждый день только и делаю, что меняю погоны на своем мундире, а пару дней назад меня заставили поменять и сам мундир. И всегда кто-то принимает за меня решение. Вот и сейчас ты звонишь мне и сообщаешь об очередной встрече, а я бы предпочел собрать свою роту и вместе с своими ребятами отправиться в тыл к русским, чтобы там потрепать им нервы! Я хорошо понимаю и твое положение, Ганс, так что я принял к сведению твою информацию, буду ожидать появление этого твоего полковника фон Ланценауера в Минске.
Вернувшись обратно в кабинет, Альфред Нетцке сразу же прошел к чайному столику, за которым уже устроился Пауль фон Ланценауер, и присел во второе кресло. Из кармана он достался офицерские сигареты с фильтром «Империал», зажигалку Зиппо и все это небрежно швырнул на столик перед собой.
– Извините, полковник! Сейчас нам все принесут и тогда
