Тот улыбнулся в ответ — как всегда, по-своему кротко, уголками полных губ.
— Но вам я помогу с одним условием, — повернулась к та-аайцам Бич. — Если вы признаете, что совершили злодеяние.
— Бич, ты не понимаешь… — отозвался Амон, но его перебила Мкса:
— Ты ставишь мои знания под сомнения, рабыня?
— Твои знания — ересь, если они говорят убивать невинных ради своей выгоды.
Эта неприкрытая злоба в сощуренных глазах Мкса. Наконец-то вскрылась её истинная суть — под оболочкой великой и уважаемой шаманки. Суть не благородной Зебры, но гиены, что питается падалью — бедами убитых горем друзей.
— Стоять! — вдруг воскликнул Амон, прикрывая Бич рукой. — Слушайте мои слова.
Он выразительно взглянул на Бич. Наверное, если бы не сочувствие в его глазах, она бы подумала, что он приказывает и ей.
— С завтрашнего дня более никаких жертвоприношений не будет. У вас есть ночь на то, чтобы обдумать это. — Предупреждая возражения Мкса, Амон её остановил, выставив вперёд вторую руку. — Я — избранный, и это мои слова. Если хотите, чтобы я привёл вас к богу, и мы окончили его тиранию — слушайте и повинуйтесь.
Он говорил так уверенно, что Бич и сама начинала думать: он и вправду избранный. В её глазах точно.
Осторожно приложив руку к его ране, Бич провела по ней пальцами. Чернела и сморщивалась… Словно от проклятья.
Ошеломлённая, Бич впервые поняла: поражённая кожа Амона была удивительно похожа на кожу демонов.
— С рассветом мы выдвигаемся в путь. И все вы, — Амон внимательно взглянул на Бич, — обязаны быть к этому готовы.
***
От дневного жара по телу растянулась плотная сетка обволакивающего пота. Бич — волчица вондерландских степей — достаточно привыкла к этому мерзкому ощущению, поэтому её мало беспокоило — пусть и раздражающее — чрезмерное тепло. Дыхание становилось тяжёлым и сухим, душным, словно воздуха не хватало, его лишили. Но и это не ново: Игнисову Могилу — самую горячую пустыню Зазеркалья — Бич пришлось однажды пересечь, и та её не убила. Но сделала сильнее.
А здесь… Слабость шла не с небес, а из-под земли.
Напряжённые сильные ноги чувствовали каждый толчок камушка, каждую шероховатую волну песка. От малейшего изменения Бич прислушивалась к внутренним ощущениям, постоянно обманываясь, изводя саму себя. Казалось, вот-вот, и рука вырвется, схватит её за ногу…
Но, тем не менее, они продолжали идти дальше. И с очередным шагом к Бич приходила уверенность, что — судя по всему — демонам преисподней пока нет дела до живых… по крайней мере, до их небольшой группы.
В один из моментов облегчения Бич перевела взгляд с земли на небеса, а оттуда — вперёд. Чистые голубые дали походили на безжизненное стекло, и смотреть на них вмиг стало невыносимо. Как будто живые заперты в клетке, в роскошном зверинце патриция.
И последняя мысль волчице-Бич совсем не нравилась.
Вдруг беспорядочные колыхания её разума прервал резкий толчок: Бич сперва отстранилась, но успела схватить ослабевшую руку, словно пытавшуюся найти опору в воздухе. Взглянув на серую «лапу», Бич перевела взгляд.
Точно, он. Щит «Сфинкса». Крупный для обычного мага, но мелкий для своего народа — этот Носорог с подозрительным прищуром и дрожащими ладонями смотрел на других, морща плотную серую кожу. Он походил на зверя, вставшего на задние копыта, лишь с робко очерченными чертами зверолюда. И до этого мгновения — когда Носорог впервые раскрыл рот — Бич даже не знала, умел ли щит говорить.
— Воды…
Бич тут же встрепенулась и, сорвав бурдюк с пояса, вылила тёплую воду в большой рот незнакомца. Носорог лишь выдохнул, держась за бок.
Впервые Бич увидела та-аайского щита ещё у костра, в похожем положении, разве что лёжа. Издалека ей померещилось, что огромного зверолюда сломила лихорадка. Над ним, казалось, тщетно боролся за жизнь сокомандника Крокодил-учёный, с которым Бич тоже так и не удалось поговорить.
Да ни с кем, кроме Мкса, ей не удалось поговорить.
Теперь же Носорог, как ни странно, шёл сам. Мкса запретила ему помогать, на вопрос Амона она ответила, что он — «порченный», жертва, которую демоны не приняли.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ну-ну, давай. Держись, — проговорила Бич, подставляя плечи.
— Нельзя…
— Мне, по большому счёту, плевать, что там ваша Мкса бормочет. Ты должен жить, несмотря на её прихоти! — гневно прошептала Бич в ответ, взваливая щита на себя.
Ей бы, конечно, очень пригодилась помощь Амона в этот момент… Но он-то шёл впереди, избранный, рядом с шаманкой-Мкса. И почему Амон вообще придумал этот план?! Он ведь не любитель рисков. Бич изо всех сил убеждала себя верить, однако… однако это щемящее, въедчивое, тёмное чувство, как кучка блох, поселилось в душе, раздражающее покусывая благие побуждения и постепенно подтёсывая доверие.
— Спасибо… Вы двое — единственное хорошее, что произошло с этим кораблём с момента приземления, — пробормотал Носорог.
Бич встрепенулась. Никто даже не обернулся на его слова. Бич и Носорог шли в конце, замыкающими. «Безымянные» же брели между ними и лидерами — Амоном и Мкса. Амон предпочитал молча вести за собой, тогда как Мкса гордо пряталась в его большой и длинной тени.
А Бич выгнали назад. Её не жалко. А Амон не стал за неё вступаться. Это ведь порушит «легенду»…
Всё-таки жар небес припекает голову. Нельзя так думать.
— Нет-нет, мы… Мы не могли пройти мимо нуждающихся.
Бич знала, что лукавила. Наверное, и Носорог это знал: он обернулся к ней, в туманной дымке его глаз промелькнула грустная усмешка. Наверное, именно всматриваясь в эти глаза, глядя на печальную усмешку, Бич осознавала, что ошибалась.
— Мы постараемся помочь. Помочь вам свергнуть эту Мкса…
— Ты… разве не знаешь, что произошло? — слабо прохрипел Носорог.
— А что я должна знать? Я прекрасно осознаю, кто такая эта Мкса и что она — та ещё сука. Хотя называть её сукой — это большой для неё комплимент…
— Бич Справедливости… Верно, тебя так зовут?
— Да… — слегка опешила она. — А что такое?..
— Бич Справедливости, тебе ли не знать, что справедливость у всех разная?
Она едва удержалась от того, чтобы вспылить на раненного и слабого зверолюда. Чья же справедливость — позвольте спросить — оправдывает жертвоприношения?!
Но она даже не успела сорваться, как Носорог продолжил:
— Не пойми неправильно. Я не горжусь тем, что мы сделали с големом…
Понятно… Как иначе? Ведь големов немногие считают живыми. Сколько сил и времени потребовалось, чтобы хоть кому-то объяснить, что у големов тоже есть душа. Ведь совсем не многие из магов Академии встречали ту же очаровательную и умную Лиззи, никому не желающую зла.
— Только если раньше мы были в панике, могли толкнуть друг друга в спину, чтобы, как вы говорите, «демоны» сожрали кого угодно, лишь бы не тебя… то потом у нас появилось, во что верить.
Бич оступилась.
— Но ведь слова Мкса — ложь…
Не успев поразмыслить над его словами, она услышала:
— Знаешь… Как бы то ни было, лучше, наверное, смерть одного, чем смерть всех.
Нет, так не должно быть… Бич отказывалась верить. Нет причины, которая позволит убить хотя бы одного, даже ради десяти, нет справедливой причины…
Выход ведь есть всегда?..
— Тогда расскажи мне всё, что здесь произошло. От первого до последнего дня!
***
— Вы сами видели, что произошло тогда, в космосе. Чудовище так напугало нас, что капитан решил: это — божественное провидение, кара Итн. А путевой ему поверил.
Мы всегда встречали опасность лицом, понимаешь? Если уж и умирать, то с честью. Неизбежное надо встречать с гордостью.
И мы полетели. В глубину.
Конечно, этого хотелось не всем. Знаешь, кто выступил? Как ни странно, Мкса. Сказала, что это бессмысленно. Что провидение таким быть не может… Но кто послушал шаманку, когда, казалось бы, именно она была права?
