— Какое? — Прозвучало довольно сухо и сурово.
— Ну, знаешь…словно, ты меня за эту шалость, придушишь! Либо…
— Либо?
Низ живота скрутило от предвкушения, а щеки запылали:
— Нет-нет. Ничего!
Сложно сказать, кто вселился в тот миг в Давыдова, но его взгляд горел таким дьявольским огнем, что во рту мгновенно пересохло, а дыхание сбилось.
— Да ты безумна, девочка, — загадочный шепот на ушко, заставил зажмуриться, усмиряя рвущееся в бега сердце. — Раз уж решаешься меня драконить, будь готова!
— К чему?
— К последствиям…
Мужчина располосовал на ней собственную футболку, оставляя Леру полностью обнаженной. Даже пикнуть не успела!
— Ведь, долг, малышка…он платежом красен.
Сообразить не успела — слишком быстро все произошло. В его руке, оказался сливочник, до краев заполненный сгущенным молоком, который она, совсем недавно, припасла для выпечки.
— Нет! — Завизжала, пытаясь увернуться, когда густая сладость мягко потекла на ее живот и грудь, полностью покрывая соски. — Пусти! Пусти!
— Вот еще! — Притянул вплотную к себе, так же пачкаясь, и укусил за подбородок, будто укрощая. — Не дождешься. И в душ со мной, ты все же сходишь.
Известие о госте Герман воспринял странно. И нет, он не кричал. Мужчина взирал на нее столь ошарашено и отстраненно, словно из последних сил сдерживался, чтобы и саму девушку не вышвырнуть за шкирку. Прямо на улицу. Возможно, всего лишь игра воображения, но Давыдов мгновенно отгородился от Леры, отменно скрывая собственные эмоции. Словно и не было крышесносной близости, несколько минут назад. Словно, ничего не было! Единственная реакция — коротко брошенная им фраза:
— Ребенку здесь небезопасно.
— Я буду хорошо за ним следить.
— Уж постарайся!
— Герман…
— Извини. Нужно сделать пару звонков.
Дверь в его кабинет с шумом захлопнулась. Поставил в разговоре жирную точку, ничего не скажешь! Обреченно вздохнув, Валерия принялась облачаться в свой вчерашний наряд. И очень во время, так как сквозь открытое окно послышался звук подъехавшего автомобиля. А спустя несколько минут, когда вышла встречать Смирновых, оказалась, чуть ли ни сбита с ног маленьким ураганом, по имени Антошка.
— Лера! — Вопил мальчуган, обхватывая ее колени. Поддавшись порыву, схватила его на руки, и под пронзительный визг, подбросила в воздухе. А потом, крепко прижала к груди, и расцеловала. И вновь, комок в горле. И вновь, его запах, выворачивающий душу наизнанку. И вновь, руки столь онемевшие, что малыша от нее не оторвали бы сейчас и силой.
— Спасибо огромное! Очень выручила!
Черт! Перед глазами поплыло!
Голос Анны Александровны звучал глухо и отдаленно, словно в уши напихали ваты. Только спустя пару секунд поняла, что глохнет от шума собственного пульса. И надо бы вздох сделать, а не может…
— Эй, ты в порядке?
Настороженный оклик, вкупе с легким толчком, привел девушку в чувства.
— Д-да! — Затравленно улыбнулась. — Конечно.
— Побледнела…ужас.
— У меня бывает. — Отмахнулась. — Не беспокойтесь, мы отлично проведем время.
— Ой, хватит уже «выкать»! — Возмущенно фыркнула брюнетка. — Не такая уж я и старая!
— Хорошо.
Антона пришлось отпустить, так как его сердобольная мамочка вручила ей тяжеленную дорожную сумку.
— Вот. Здесь все необходимое. Включая игрушки и запасную одежду. Я постараюсь управиться за три, максимум четыре часа, и…
Устремив взгляд куда-то, за спину Валерии, Смирнова замолчала на середине фразы. Вскоре, стало ясно, почему.
— Извините, Герман Станиславович. Сожалею, что испортила вам выходной!
Давыдов, хмурясь, выхватил нелегкую ношу в виде сумки из рук Леры.
— Не скажу, что в восторге. Ты и сама все понимаешь. Но, в жизни всякое случается. Езжай, присмотрим за твоим бандитом.
— Спасибо!
— Лучшая благодарность — полная конфиденциальность и неприкосновенность личной жизни. Мы не хотим афишировать наши отношения. Понимаешь, да?
— Что ж, вам повезло. Я не из болтливых.
Как Давыдов ни пытался уединиться в кабинете, удавалась ему данная хитрость все хуже и хуже. Ребенок, обделенный мужским вниманием, стремился оказаться как можно ближе к нему, и поразить своими умениями и навыками. В ход шло все. От игрушек, до одежды. Лера всеми силами отвлекала мальчугана, придумывая игры, сказки. Однако стоило лишь отвернуться, Антон мчался к Герману. И даже его грозный взгляд, под которым девушка начинала покрываться испариной, мальца совершенно не пугал. И уж точно не останавливал. Вот и сейчас, пока она мыла посуду, снова улизнул, воспользовавшись моментом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Мелкая! — Раздраженный рев хозяина дома, эхом отразился от стен жилища. — Ко мне! Живо!
Наспех вытерев руки вафельным полотенцем, отправилась на голос.
— Чего он хочет? — Выпалил мужчина, едва Лера оказалась в одном с ними помещении.
Неопределенно пожав плечами, опустилась перед ребенком на корточки, и ласково потрепала по волосам.
— Малыш, ты что-то просил у Геры?
— Нет! Я просто смотрел. Тихонечко. Как мышка!
— В том-то и дело! — Взорвался Давыдов, рывком поднимаясь из-за стола. — Почему он на меня смотрит? Тем более, вот так!
— Как?
— Да вот так! Доверчиво…и, а черт!
— Это называется нежность, Герман. Ты ему нравишься.
— Час от часу не легче! Забирай его!
— Да что с тобой? Успокойся. Он, ведь, просто ребенок.
Понимая, что их вот-вот выставят за дверь, Антон решился на более активные действия. Осторожно подкрался к Герману, и вцепился своими крошечными пальчиками, в его крупную ладонь. Казалось, это прикосновение произвело эффект разорвавшейся бомбы. Мужчина вздрогнул, с ужасом уставившись на место соединения их рук. Нервно вздохнул, и перевел взгляд на лицо мальчика.
— Пожалуйста, можно мне тихонечко посидеть рядом?
Ее шок словами было не передать! А все потому, что он кивнул. Давыдов ему кивнул!
Не смог отказать. Поддался.
Глубоко втянув в себя воздух, поняла, что некоторое время, наблюдая за ними, вообще не дышала. Невольно представила их, троих, семьей. Они могли бы стать очень счастливыми.
Тише, дурочка! Это не ваш сын.
— Сварю Антошке какао, — пробубнила себе под нос, почти бегом, направляясь на кухню. Воображение сыграло с ней злую шутку, навязывая то, чего не могло быть. Заставляя в это верить, всем сердцем. Герману не нужна семья. Это он и пытался объяснить ей вчера, в супермаркете. И от подобной мысли так больно становилось, точно кожу с нее заживо сдирали.
Дыши. Дыши. Вода камень точит! Вон, как на лучика таращится.
Назад вернулась, лишь, когда взяла себя в руки, и натянула улыбку на лицо. Однако детский голос заставил замереть у приоткрытой двери:
— Я тоже умею рисовать домик. Красивый.
— И что это должно значить?
— С красной крышей!
— Рисовать хочешь?
— Ага.
— Так и говори! Не мямли, как девочка.
Герман протянул Антону чистый лист, и карандаш.
— Это, по-твоему, дом? — Спросил с иронией, спустя какое-то время.
— Нет. — Невозмутимо. — Это Лера.
Мужчина загоготал, откидываясь на спинку стула.
— Лера красивая, да же?
Ох, ответа на вопрос она ждала, затаив дыхание, с безумно колотящимся сердцем.
— Да же! — Бессовестно передразнил ребенка. — И ее красота…сводит с ума.
— Когда я вырасту большим, обязательно женюсь на ней! — Гордо пообещал Антошка. Даже носик вверх вздернул. Знакомый жест. Спирина и сама так частенько делала. — Мне мама разрешила.
— Мечтатель! Будь реалистом. Она тебя не дождется.
— Дождется! — Возмущенно закричал мальчуган, оглушая силой своего голоска. — Ты врешь!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Нет.
— Да!
Антон принялся что-то чертить на листе бумаги, сопровождая свои действия громким пыхтением.
— Ты собирался дом рисовать. В итоге, кляксы понаставил!
— Это гадкий жук! И зовут его — Герман!
Второй раз за день, тишина дома вдребезги разбилась от ее безумного истерического хохота.
