к гражданской войне, то да, — кивнула я.
— Я слышал, что вы побывали на Пути. Это так?
— Да.
— Как считаете, Солиэнтэль смог бы пройти его сейчас?
— Однозначно да. И прошел бы его лучше, чем сделал это в юности. Но разве можно попасть туда снова? Да и со знаком пути у него все в порядке. Что это даст?
— Тот, кто способен войти в лабиринт миров, может попасть куда угодно. Что вы знаете о короне Первого Владыки?
— Это символ верховной власти, наделяющий ей своего носителя. Был изготовлен для первого из Владык, приведшего эльфов в этот мир и правившего ими. Утерян перед смертью своего единственного обладателя.
— Почти верно, — улыбнулся мужчина. — За одним небольшим нюансом. Эльфов в этот мир привел не он, а его брат. Но Истраминиэля власть не интересовала. Он был путешественником, исследователем, можно даже сказать авантюристом. И еще он был бездетным в отличии от своего брата, являвшегося не только умелым руководителем, но еще и отличным артефактором. Именно он создал и корону и, после ее исчезновения, венец Владык.
— А почему он не смог воссоздать корону? — заинтересовалась я.
— Потому что для этого нужны были кровь и аура его брата. Именно они наделяли корону нужными свойствами. Истраминиэль исчез в то же время, что и корона, а если быть точнее то, уходя, он забрал ее с собой.
— И куда он ушел?
— В лабиринт миров.
— Простите, но до сегодняшнего дня мне не приходилось слышать этого термина, не могли бы вы пояснить.
— Он был из тех, кто может открывать порталы между мирами, каждый из которых связан еще с несколькими. И где-то в этом лабиринте вот уже несколько тысячелетий ждет своего часа корона Первого Владыки.
— Но как же ее там найти? Да и умение свободно ходить между мирами, насколько я поняла, в роду Владык этого мира не сохранилось. Только на Путь. Он ведь тоже находится в другом мире, верно?
— Да. Это было испытание для повелителей, которое двое братьев создали вместе.
— А венец Владыки, как он работает? Как определяет, кто достоин стать следующим правителем?
— Наличие знака пути плюс максимальное соответствие по магической совокупности. Не спрашивайте, что это значит, это знание затерялось в веках.
— Но, если нельзя попасть в лабиринт миров, не говоря уж о том, что неизвестно где именно находится корона, зачем вы мне все это рассказываете?
— Потому что, уходя, тот, кто привел эльфов в этот мир, оставил одному из сыновей брата путеводную нить, взяв с него клятву стать хранителем рода, который не станет претендовать на власть пока эльфами правят потомки Первого Владыки. Он выбрал для этого самого сильного и благородного из них и завещал подыскать себе достойного приемника, когда придет срок передать тому нить. Со временем клятва хранителя стала передаваться от отца к сыну, и никто из них никогда не отправлялся на Путь.
— Темная ветвь, — кивнула я, вспомнив древо рода Владык. — Но она ведь прервалась за несколько поколений до заселения этого континента.
— Официально, да, — подтвердил он.
— Бастард?
— Именно, причем девочка. Но незадолго до смерти так и не оставивший официальных наследников хранитель успел передать путеводную нить ее сыну, хотя тому было всего пятнадцать.
— А возраст имеет значение? Хранители тоже должны проходить некое испытание?
— Сама передача нити является испытанием. Это больно. Невыносимо больно. И, если вы согласитесь пройти через подобное, то я передам ее вам.
— Согласна, — не раздумывая подтвердила я и только потом задумалась над тем зачем ему это. — А почему мне, а не Владыке?
— Потому что клятва не даст передать нить тому, кто старше меня, как и тому, кто не имеет отношения к роду. С вас же я возьму другую клятву.
— Какую?
— Что вы передадите ее Солиентэлю и не станете сами разыскивать корону.
— Почему? Я ведь боевой маг и у меня больше шансов.
— Получить абсолютную власть над эльфами? Да, больше. Но я этого не допущу. Сначала клятва, после нее передача нити.
Думала я недолго. Если есть хоть какая-то возможность вернуть Тэлю уверенность в себе, а эльфам их Владыку, ее нельзя упускать.
Сказать, что было больно, это вообще ничего не сказать. Я орала и плакала, лишь невероятным усилием воли заставляя себя не отдергивать руку. Ощущение было, будто проклятую схему прямо на кости без всякой анестезии бормашиной высверливали. Кожа на предплечье воспалилась и горела так, что казалось, попади на нее случайно вода, тут же испарилась бы. Не представляю, как выдержал подобную пытку пятнадцатилетний эльфийский паренек, ведь по человеческим меркам этот возраст соответствовал примерно двенадцати, а то и одиннадцати. По субъективным ощущениям все это длилось чуть ли не сутки, но тогда безопасники наверняка были бы уже здесь. Когда сказали, что на все ушло не более десяти минут, поверить было крайне сложно. Ведь даже на то, чтобы прийти в себя, мне понадобился почти час. Рука была красной, опухшей и возвращаться в нормальное состояние, не смотря на все мои старания, не желала.
— Могу я рассчитывать на снисхождение для присутствующих? — настолько спокойно поинтересовался хранитель рода, когда я собралась уходить, что могло показаться будто ответ ему абсолютно безразличен, хотя я и была уверена в обратном.
— Можете. Но удовлетворите мое любопытство, почему вы не пошли за короной самостоятельно?
— Потому что я не дойду, — улыбнулся он, разведя руками. — А сложившуюся ситуацию предвидеть даже Истраминиэль вряд ли был способен.
— И, если бы покушение на меня удалось, но венец Владыки не загорелся на голове Тара, вы передали бы нить ему?
— Я еще не решил. А теперь это и вовсе не имеет значения. Передать нить хранитель способен лишь раз, и я свой выбор сделал.
Глава 32
Вернувшись домой, я первым делом показалась Вейлеру, предусмотрительно переодевшись в тунику с длинными рукавами, и только после этого отправилась искать Тэля. Он все чаще скрывался ото всех на своем острове и обычно я старалась не беспокоить его там, но сегодня был не тот случай.
Мужа я застала сидящим на коленях понурив голову и устало опустив плечи перед каменной плитой, когда-то бывшей основанием злополучной портальной арки, ставшей роковой для его первой жены и их
