— Я вспомнила технику, которую ты назвал заклятием шор. Нас не увидят и не услышат. Выходим.
Поддерживая Батиса с обеих сторон, мы вышли из тёмной комнаты. Коридор, полутёмный, но позволявший хорошо разглядеть человека, сиял покоем и давал возможность собраться с мыслями. Если бы не одно "но"…
На широком цоколе, напротив двери, сидел Имбри, согнув правую ногу и обняв колено, а левую свесив. Под ним, чуть в стороне, прямо на полу, сидел впервые на моей памяти безрадостный Барракуда и молча полировал рукавом лучемёт.
Злое лицо Ника смягчилось, едва все мы переступили порог комнаты. Я сначала не поняла, почему он злится. Потом возник другой вопрос: почему он здесь, когда он должен рассматривать достопримечательности жилого этажа?
На второй вопрос ответ нашёл Иорданец. Он внимательно всмотрелся в Имбри и, коротко хмыкнув, спросил у меня:
— Защита от любого воздействия на ментальном уровне — твоя работа?
А на первый ответил сам Имбри, с улыбкой облегчения спрыгнувший с цоколя и подошедший к нам.
— Пацан болен? Ата, отойди, поддержу вместо тебя.
Поверх головы Батиса Матвей улыбнулся мне неопределённо.
Вот ёлки зелёные!.. Ник ревновал! И лишь отчётливо видимое болезненное состояние Батиса его успокоило.
51.
— Ник знает. Он видел мои сны. Он был в моём сне.
Мы сидели внутри странной штуковины: то ли каменной песочницы, то маленького бассейна, над которым возвышалась округлая крыша, твёрдо стоя на восьми столбах. Крепко обняв сына, Матвей качал в него энергию и продолжал рассказывать:
— Энергогностиков разделили на несколько групп по степени владения техникой. Не таясь и не стыдясь, объясняли, с чем мы столкнёмся. Готовили, добрые. Но к этим Субстанциям нельзя быть подготовленным. Они летели, как пули, едва их освобождали, и не подчинялись никакой защите. Поставленных блоков они не замечали. Кто-то из энергогностиков превращался в зверя — и его тут же изолировали от других. Но в основном мы их блокировали. В собственной голове. Мои младшие превратились в оборотней. Несмотря на слабую подготовку, их оставили со мной: хотели проверить реакции отца; узнать, настолько ли силён, чтобы защитить их. Так и сказали. Как только младшие превратились в оборотней, их мгновенно отделили от нас. С того момента я считаю их мёртвыми. Так легче. Да и что мне остаётся делать?
Барри и Ник переглянулись. Я знала, что они вспомнили: сон о бесконечной толпе чудовищ в коридорах лаборатории Кейда и рассказ Дениса о первом появлении в городе "акул" и оборотней. И я знала, почему взгляд обоих стал отсутствующим: они мысленно пробегали глазами план-схему лаборатории в поисках помещения, где содержались мутанты.
— … Я видел, как ты упала. Но помочь не смог: закричал Батис. А через минуту и в мои мозги врезалась Субстанция. Пока я осматривал, что такое в яви Субстанция, и суматошно блокировал её в мозгах сына, пока с большей скоростью блокировал её в собственной голове, тебя изолировали и вынесли. Я решил, что ты умерла. Те, кто не превратился в зверя, вскоре начали падать. На всякий случай я притворился таким, как большинство. Сын упал рядом. Я велел ему лежать и замедлить пульс, что и происходило со всеми лежащими. Двоих, остававшихся на ногах, тоже изолировали и куда-то увели. Что с ними делали дальше, я не знаю. А нас, как мёртвых, быстро погрузили в каталки и повезли. По тому, как эти люди без опаски подходили к нам, я понял, что мы не первые. Они привыкли к таким сценам и потому ничего не боятся, что знают: это безопасно. По разговорам везущих каталки с телами, я узнал: у тех, кто сейчас выглядит мёртвым, должен быть последний всплеск активности, после чего они превратятся в изуродованных каннибалов. А когда все сдохнут, мы пойдём на прокорм "акулам" и оборотням, которые тоже являлись отдельной статьёй изучения… Вы говорите — Субстанция. Они называли это Зародышами…
До Барри только что дошло. Он испуганно дёрнулся встать и тут же присел обратно. Матвей замолчал, с живым и даже каким-то садистским интересом наблюдая в бывшем дружке борьбу страха и остатков совестливости.
Наконец Барракуда покосился на задумчивого Имбри и сел. Только выговорил сдавленно:
— Эта штука, Субстанция то есть, так в тебе и сидит?
— А куда ей деваться? — риторически вопросил драко.
— Зоя, мы поможем ему, как Саймону?
Вопрос Имбри застал меня врасплох. Да ещё обратился Ник ко мне по имени, давно забытому.
Иорданец оцепенел. А Батис повозился под его руками и сел прямо. Под его глазами мне захотелось опустить свои.
— Батис, мы могли бы попробовать вытащить из тебя игольчатого, — напрямую сказала я. — Но только попробовать. У нас есть опыт, когда мы уничтожили Субстанцию, выведя её из головы человека, который тоже довольно долго носил её. Но там был оборотень. Ты согласился бы на такую попытку, зная, что для нас такое внове?
— Жестоко спрашивать у ребёнка, балансирующего ежесекундно между жизнью и смертью, — ровно заметил Матвей. — У тебя есть дети, Зоя?
Я обернулась к Нику. Триди-снимок мгновенно встал перед глазами, но запечатлённые на нём дети мне просто незнакомы. И я предпочла, чтобы ответил… муж.
— Двое. Мальчик и девочка. Матвей, почему Батис молчит?
— Часть мозга, отвечающая за речевую деятельность, повреждена игольчатым. Когда вы собираетесь помочь нам?
— Как только найдутся свободные полчаса. Боюсь, сейчас нас будет собирать майор. Договаривай, как вы сбежали.
Драко скользнул длинными пальцами по треснувшему пластику очков.
— Силища… — И чуть повернул голову. — Входи. Словами не передашь.
Чуть помедлив (не хочу, не хочу… Не хочу!), я мысленно шагнула в информационное пространство Матвея. Тёплые пальцы Ника сжали мою ладонь. Он вошёл вместе со мной.
… Каталка накренилась. Лаборант, везший Иорданца, ногой выбил боковую стойку — и каталка резко встала углом к полу. Тело драко упало. От неожиданности Матвей едва не закричал. Но в голове больно торкнулась острая колючка, отчего на глазах выступили слёзы. Секундный полёт, казалось, длился вечность: пока драко снова устанавливал контроль над агрессором в собственных мозгах, пока группировался, с ужасом ожидая, что упадёт на твёрдое и разобьётся насмерть… Но преобладающим над всеми мыслями, чувствами оказался крик души — где сын?! Везли их на разных каталках.
Для драко падение на остывающие тела не стало неожиданностью, как для меня. Удар по позвоночнику чувствителен, но не страшен: падать драко умели. Не успев оглянуться, нет ли где зрителя, Матвей торопливо откатился, словно по инерции падения, в сторону. Пусть думают, если наблюдают, что гора трупов слишком крута, вот следующее тело и отлетело ниже. Насколько он помнил, сын должен упасть через три каталки после него.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
