Что теперь с ними будет? Она считала, что клятва потеряла всякий смысл. Эмери нет необходимости соблазнять ее, чтобы заставить быть ему верной, ведь сегодня она доказала, что предана ему до последней капли крови.
Он сказал, что не ляжет с ней, раз она не доверяет его слову, но вожделение заставило его забыться. Ею владели те же чувства. Больше, чем когда-либо, она нуждалась в близости с ним – с единственной ее опорой в этом зыбком мире. Но какая же любовь может вырасти на такой ядовитой, отравленной почве? Бессмысленны отчаянные порывы, всплески страсти? В тот момент это было ей необходимо, но теперь она сгорала от стыда при одном воспоминании о своем поведении. Он сказал, это было подобно изнасилованию, и был совершенно прав. Упаси ее Господь зачать ребенка при таких обстоятельствах!
В замке была баня, и Мадлен разыскала ее. Служанка наполнила отгороженную занавеской ванну горячей водой, и Мадлен принялась яростно тереть себя, стараясь смыть всякие воспоминания о крови и запах любовных утех. Слезы ручьем струились по ее лицу.
– Леди Мадлен, – раздался голос прислуживавшей в бане женщины.
– Да?
– Королева прислала за вами.
Мадлен похолодела. Неужели все уже открылось?! Она попыталась успокоить внезапно возникшую дрожь в руках. Она приложит все силы, чтобы не впутывать в это Эмери. Именно ему грозила настоящая опасность. Она может сказать, что Хенгар напал на нее, и все будет хорошо, пока кто-нибудь не станет слишком усердно выяснять его побуждения. Подозрительнее всего покажется то, что она не заявила о нападении.
Мадлен вылезла из ванны и завернулась в сухую простыню. Было бы легче объясняться с Вильгельмом. Она могла бы представиться нежной благовоспитанной девочкой, потрясенной и ошеломленной насилием. С Матильдой такое не пройдет.
Мадлен поспешила в покои королевы. Она нашла Матильду в постели. Эмери уже был там. Он улыбнулся жене, но Мадлен не могла сказать, была эта улыбка притворной или искренне подбадривающей.
– Мадлен, – сказала королева, – ты слышала об этом грязном деле?
Мадлен должна была быстро сообразить, слышала она или нет.
– Да, ваше величество. Ума не приложу, что этот человек мог здесь делать.
– И никто не знает, – сказала Матильда.
Она устала и потеряла терпение.
– Тебе бы лучше побеспокоиться о своем леснике, чем нежиться в бане!
– Простите, ваше величество. Я не думала, что могу что-то сделать.
– Я ей не позволил, – примирительно сказал Эмери. – Она неважно себя чувствовала. Мы считаем, скорее всего она ждет ребенка.
Мадлен испуганно взглянула на него, еле скрыв удивление. Это была удачная мысль. Она могла отвлечь Матильду и завоевать ее симпатию.
– Отличная новость! – заявила королева и вздрогнула, как от боли. Она потерла бок. – Этот ребенок безжалостно пинает и колотит меня ногами под ребра. – Матильда задумчиво нахмурилась, затем кивнула. – Тогда мы должны отдать дело в руки шерифа и будем считать, что эта смерть не связана с нашей поездкой. Уведи жену, Эмери, и позаботься о ней. Может, ей не следует больше ездить верхом?
Мадлен поспешно вмешалась:
– Я лучше себя чувствую, когда еду верхом, ваше величество.
Матильда неодобрительно фыркнула:
– Значит, в экипаже тебе тоже не нравится. Поступай как знаешь.
Мадлен и Эмери не произнесли ни слова, пока не добрались до своей комнаты.
– Ты хорошо придумал, – сказала Мадлен.
Он пожал плечами:
– Возможно, это действительно так. Если нет, такие ошибки часто случаются.
Мадлен чувствовала смертельную усталость. Она зябко потерла руки, хотя ночь была теплой.
– Думаешь, все обойдется? А вдруг кто-нибудь видел меня там?
Эмери подошел и крепко обнял ее.
– Все будет хорошо. Выплыви твое участие, и мы скажем, что он напал на тебя. Если кто-нибудь оспорит это, я устрою испытание поединком.
– Нет! Ты не должен рисковать жизнью из-за меня.
– Это мой долг, раз я твой муж. – Он задорно усмехнулся. – В любом случае я выйду победителем.
– Но справедливость не на твоей стороне. Рука Господа будет против тебя.
Он только пожал плечами:
– Значит, такова моя судьба.
– Будь проклята твоя дурацкая судьба! – Мадлен оттолкнула его.
– Но раз ты хочешь увидеть в этом промысел Божий, то задумайся. Если бы ты не пошла в конюшни, Хенгар, несомненно, нашел бы более благосклонного слушателя, и я бы теперь оказался в цепях, ожидая королевского суда.
Мадлен посмотрела на него.
– Мне это известно. Я не собиралась убивать его, но не сомневалась, что без колебаний проткну его ножом, если это окажется единственным способом остановить его.
– Знаю. И готов рисковать жизнью, чтобы спасти твою честь.
– Но я совершила смертный грех и не раскаиваюсь!
Эмери укоризненно покачал головой:
– Перестань, Мадлен. Нам всем приходится убивать, если нужно. Он был твоим врагом точно так же, будто вы встретились на поле боя и ты сразила его. Если считать это смертным грехом, то небеса рискуют остаться без обитателей. Ложись-ка лучше в постель.
Мадлен покорно подчинилась.
– А как насчет ножа?
– Вот это довольно любопытный вопрос, верно? – сказал он, присоединяясь к ней. – Возможно, его просто стащил какой-то мелкий вор. Это дорогая вещь.
– Это больше похоже на дамоклов меч, – сказала Мадлен.
Он нежно взял ее за руку.
– Я не допущу, чтобы он упал на тебя. Верь мне, Мадлен.
– Я постараюсь, – сказала она и погрузилась в сон.
Мадлен проснулась поздно и чувствовала себя совершенно разбитой, потому что всю ночь ее преследовали кошмары. То она вонзала нож в Хенгара, то в Эмери. Один раз, под конец, оружие было направлено в ее собственное сердце. Голос Дороти разбудил ее, и она сразу же посмотрела на свои ладони, ожидая увидеть на них кровь.
– С вами все хорошо, леди? – с беспокойством склонилась к ней Дороти.
– Да-да, – сказала Мадлен, садясь в постели. – Просто я плохо спала. Который теперь час?
– Восемь часов, леди. Лорд Эмери сказал, что вам нужно выспаться, но уже осталось мало времени. Я принесла вам поесть.
Мадлен взглянула на холодную рыбу и эль, и ее желудок взбунтовался.
– Я предпочла бы простой хлеб с медом. Сходи за ним, Дороти. Я могу и сама одеться.
По взгляду, который женщина бросила на нее, Мадлен поняла, что слух о ее беременности уже распространился по замку и теперь находит подтверждение. Ну что ж, это может оказаться правдой.
К тому времени как Дороти вернулась, Мадлен была уже одета. Она с трудом впихнула в себя кусочек хлеба, запивая медом, и оставила служанку закончить упаковку вещей и проследить, чтобы их погрузили в повозку. Мадлен отправилась разыскивать шерифа.
