Во всех важных газетах сидят люди, близкие к этой группе, такие как Уильям Сафир из «Нью-Йорк Таймс», обожатель Шарона, или Чарлз Кротхаммер из «Вашингтон Пост»…
Если речи Буша и Чейни часто звучат так, будто они вышли непосредственно из уст Шарона, то одна из причин может заключаться в том, что их составители — Джозеф Шеттан, Мэтью Скалли и Джон Мак-Коннелл — неоконсерваторы, как и начальник штаба Чейни Льюис Либби…
Внешне все это хорошо для Израиля. Америка контролирует мир, а Израиль контролирует Америку. Никогда прежде евреи не оказывали столь непомерное влияние на центр мировой политики» [607].
Студентка: Итак, Америка контролирует мир, а евреи контролируют Америку! Когда бывший премьер-министр Малайзии Махатхир сказал то же самое осенью 2003 года на всемирном исламском саммите в Куала-Лумпуре, поднялся всемирный гвалт протестов против его «антисемитизма». Но когда израильский пацифист говорит то же самое, эти господа сохраняют спокойствие. Не могут же они обвинить еврея Авнери в антисемитизме!
Ф. Брукнер: Конечно, они этого не могут.
Контроль американской внешней политики, осуществляемый неоконсерваторами, имеет чрезвычайно опасные последствия. Подобно тому, как эти бесцеремонные сионистские фанатики, для которых Израиль превыше всего, натравили США на Ирак, чтобы избавиться от врага еврейского государства, завтра они могут подтолкнуть режим Буша к войне против Ирана, страны, гораздо более сильной в военном отношении, чем Ирак. Тем самым ультрасионисты могут разжечь мировой пожар.
Тому, кто критикует неоконсерваторов и их огромное влияние на политику США, контролируемые евреями СМИ, разумеется, приклеивают ярлык «антисемита». А антисемитом сегодня никто быть не хочет, потому что Гитлер тоже был антисемитом и, как каждый знает, совершил самое ужасное преступление всех времен — Холокост. Понимаете теперь, что Холокост это действительно «оружие № 1 в арсенале израильской пропаганды», как метко определил еще четверть века назад профессор Уильям Рубинштейн?
Студент: Если истерия с Холокостом провалится, власти неоконсерваторов быстро придет конец.
Ф. Брукнер: Зашатается вся политическая система США. Народ США спросит, в чьих интересах этот гигантский обман поддерживался на протяжении многих десятилетий с помощью непрерывной пропаганды и промывания мозгов. Политическая каста страны, как демократы, так и республиканцы, была бы безнадежно дискредитирована. В США произошли бы глубокие политические изменения, и в обозримом будущем к власти пришли бы новые силы, на поддержку которых Израиль не мог бы больше рассчитывать. А без поддержки Америки сионистское государство нежизнеспособно.
Почему руководящая каста ФРГ поддерживает мистификацию Холокоста?
Студентка: Г-н д-р Брукнер, то, что вы сказали о причинах безусловной поддержки Израиля со стороны США, кажется мне вполне убедительным. Но почему, скажите на милость, ФРГ выплачивает до сих пор компенсацию ущерба еврейскому государству и защищает официальную картину Холокоста карательными законами? Не можете же вы утверждать, будто немецкие политики зависят от еврейских пожертвований на избирательную кампанию или что немецкие СМИ находятся под контролем евреев — это просто не так. В связи с процессами нацистских преступников вы утверждали, что пропаганда Холокоста служила цели перевоспитания немецкого народа и особенно немецкой молодежи. Но это перевоспитание с успехом закончилось самое позднее через 20 лет после войны. Почему же пропаганда Холокоста неуклонно продолжается?
Ф. Брукнер: Ваш вопрос вполне оправдан и заслуживает подробного ответа.
Вспомним сначала, как возникла политическая система ФРГ. После первого этапа т. н. «денацификации», в ходе которой только в американской оккупационной зоне более полумиллиона немцев были осуждены за всевозможные преступления и 122 000 подпали под запрет на профессии [608], американские оккупационные власти перешли на втором этапе к системе лицензий. Тот, кто хотел получить лицензию на занятие определенной профессией, изучался с помощью анкет и личных допросов специально обученными комиссарами на тот предмет, достоин ли он быть снова включенным в общественную жизнь.
Организацию этой системы взял на себя центр, название которого можно перевести с английского примерно как «Центр просвечивания», созданный еврейским психиатром по имени Мардохай Леви. Кандидаты должны были сначала закончить 40 неполных предложений. По результатам они делились потом на семь категорий от «чрезвычайно демократических» через «неопределенных» до «явно недемократических». Затем проводился психический анализ: «изучалась семья и социальная среда кандидата в попытке выявить факторы, которые могли повлиять на его политическое и социальное поведение и на развитие его личности» [609].
Точно так же, как требовалась лицензия, чтобы, например, стать учителем или основать фирму, нужна она была и для основания партии или газеты. С помощью этой системы оккупационные власти добивались того, чтобы политика и СМИ в созданном ими вассальном государстве под названием «ФРГ» с самого начала находились в руках людей, на которых можно положиться. Позже эта политическая система самовоспроизводилась. Хотя после предоставления ФРГ формальной независимости возникали и партии, которые не придерживались продиктованных оккупантами правил игры, система заботилась о том, чтобы они не имели ни малейших шансов прийти к власти. Так была запрещена руководимая генерал-майором Отто-Эрнстом Ремером социалистическая имперская партия, которая выступала за нейтральную и воссоединенную Германию. Такая же судьба постигла позже и Компартию Германии.
Студент: Но признак истинной демократии в том, что она терпит и радикальные оппозиционные группы, если только те не прибегают к насилию.
Ф. Брукнер: Именно этого нет в ФРГ. Ее хваленая демократия — просто обман.
Студент: Вы судите слишком строго. У граждан всегда есть выбор между ХДС/ХСС, СПГ и СвДП.
Ф. Брукнер: Различия между этими партиями лежат скорее в области фразеологии, чем политики. Ни одно правительство ФРГ, руководимое ХДС/ХСС или СПГ, не сделало ни малейшей попытки проводить не зависимую от США политику. Пример. Осенью 1998 года «правое» правительство Гельмута Коля было заменено правительством двух «левых» и «пацифистских» партий — СПГ и «зеленых». Но уже через несколько месяцев эти странные пацифисты приняли активное участие в преступной бомбовой войне НАТО против Сербии. И правительство ХДС сделало бы то же самое.
В ФРГ быть депутатом бундестага — выгодное дело. Тому, кто сидит в бундестаге, по-царски платят за то, что он ничего не делает (запросы, которые посылает депутат, чтобы создать видимость деятельности, ничего не меняют в политике правительства). Если депутат теряет свое место, он до конца жизни получает хорошую пенсию за то, что однажды сидел в бундестаге и ничего там не делал. Таким образом система создает касту паразитов, которые, совершенно независимо от их партийной принадлежности, в подлинном смысле этого слова консервативны, т. е. заинтересованы в сохранении системы.
Самым удачным названием системы ФРГ будет диктатура картеля партий. Кто мог бы сегодня угрожать этому картелю? Посткоммунисты из ПДС? Ничуть. Они давно стали частью системы и их самое сокровенное желание — урвать свою долю от пирога власти. Единственная потенциальная угроза исходит от национальных правых. Но обратите внимание, как истерически реагируют политики и СМИ, если какая-нибудь правая партия проходит в ландтаг, как, например, НДП осенью 2004 года в Саксонии. Конечно, правые в целом пока слабы, не в последнюю очередь, по той причине, что у них нет ярких руководителей, но ситуация может очень быстро измениться, особенно в случае большого экономического кризиса.
Студент: Признаков предстоящего кризиса в Германии достаточно, я недавно наблюдал их, когда учился в Берлине. Главные причины этого — безгранично растущая государственная задолженность и глобализация, которая заставляет все больше фирм перемещать рабочие места за рубеж, что естественно ведет к росту безработицы.
Ф. Брукнер: С учетом растущей безработицы было бы разумным остановить приток иностранцев и депортировать в их родные страны часть уже живущих в Германии, и начать с долгое время не работающих. Но система этого не может, ей мешают созданные ею же табу, она стала пленницей собственных запретов на мысли. При резком обострении экономического кризиса националистическая партия, которая выступает за депортацию иностранцев, могла бы приобрести очень много голосов.
