Студент: Возражаю. От одного еврейского друга я знаю, что иудейская религия осуждает гомосексуализм.
Ф. Брукнер: Не только осуждает, но объявляет преступлением, караемым смертью. В книге Левит 20, 13 сказано: «Если кто ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сделали мерзость: да будут преданы смерти, кровь их на них».
Именно потому, что евреи знают о вреде гомосексуализма, они поощряют его среди неевреев. Точно так же они отвергают расовое смешение для самих себя и пропагандируют его для других.
Если ослабление семьи и подчинение христианской церкви это, в принципе, обратимые явления, то расовое смешение с какого-то момента становится необратимым. И это причина того, почему евреи, точнее, талмудисты и сионисты, которые стремятся господствовать над другими народами, хотят расово перемешать гоев.
Население, состоящее из всевозможных рас, не поднимется на борьбу за свободу своей родины, потому что у него нет больше родины. Оно не потребует возврата к корням, ибо какие корни могут быть у человека, у которого из четырех дедов и бабок один европеец, один негр, одна индуска и одна китаянка. В расово смешанном мире, при исчезновении границ между странами, каждый человек — иностранец. Повсюду сплошной Вавилон. Такое общество окончательно атомизируется и состоит из одних индивидуумов без общих традиций, инстинктов и идеалов; таким обществом можно без труда манипулировать и помыкать.
Таким образом, конечная судьба человечества (кроме евреев) это, как задумано, его деградация до уровня лишенной корней касты илотов, смеси белых, желтых, красных, коричневых и черных. Для удовлетворения их культурных потребностей достаточно голливудских халтурных фильмов, рэп-музыки, порнографии и музеев Холокоста, а для удовлетворения их религиозных потребностей — расплывчатой, сваренной из всевозможных компонентов смешанной религии; общаться они будут на примитивном английском, вроде того пиджин-инглиша, на котором общаются друг с другом говорящие на разных языках племена Новой Гвинеи и словарный запас которого — 2000 слов. Для выражения тех мыслей, которые тогда еще будут у людей, этого достаточно.
Это был бы действительно «закат человечества», как называется одна из глав вызывающей ужас утопии Г. Дж. Уэллса «Машина времени».
Это и есть, дамы и господа, тот новый мировой порядок, о котором президент Джордж Буш-старший говорил еще в 1991 году. Но какова основа этого Нового мирового порядка? Ответ на этот вопрос дал в том же 1991 году еврей Ян Дж. Кадеган, директор по международным связям канадской секции ложи «Бнай-Брит», в статье под названием «Память о Холокосте — главное для Нового мирового порядка»:
«Увенчается ли наше стремление к Новому мировому порядку успехом, зависит от того, выучили ли мы уроки Холокоста» [619].
Как мы видели, согласно еврейской логике, не только немцы виновны в Холокосте, но и весь белый, христианский мир, который, ничего не делая, взирал, как Гитлер миллионами гнал евреев в газовые камеры. Весь белый христианский мир должен искупить свою вину, и он может это сделать, лишь создав многорасовое общество, в котором коренное население рано или поздно растворится в каше из разных народов.
Что же суждено европейским народам, Реконкиста или реквием? — спрашивает русский историк Анатолий Иванов. Пока будут верить в ложь о Холокосте, Европа останется в параличе. Эта ложь — яд, который должен сломить сопротивление европейских народов их медленному уничтожению. Если они не избавятся от этого яда, они погибнут, и струнные и духовые инструменты могут начинать исполнять реквием.
Студентка: По одной простой причине мне кажется невероятным, что евреи способствуют иммиграции цветных и мусульман. Как в Америке, так и в Западной Европе евреи — самая преуспевающая группа населения, у них есть богатство и влияние. Зачем им надо разрушать общество, в котором им так хорошо? Зачем надо французским евреям массами привлекать в свою страну арабов, а немецким евреям — турок, которые исповедуют ислам и по одной этой причине относятся враждебно к евреям? Зачем надо американским евреям способствовать массовой иммиграции мексиканцев, у которых нет особых причин относиться к евреям дружелюбно? Зачем они увеличивают опасность этнических конфликтов, в которых они могут оказаться между двух огней?
Ф. Брукнер: Вполне логичный вопрос. Действительно, сегодня во Франции есть еврейские интеллектуалы, которые требуют положить конец исламской иммиграции, по мере того как становится все более ясным, что масса мусульманской молодежи во Франции настроена резко антиеврейски и — о, ужас! — в ее среде обретает популярность ревизионизм в вопросе о Холокосте. И в США ряд еврейских интеллектуалов осознает опасность для их народа, которую влечет за собой массовая иммиграция неевропейцев. Но большинство американских и европейских сионистов неуклонно продолжает курс на поддержку иммиграции и тем самым рубит сук, на котором сидит.
Студентка: Но почему?
Ф. Брукнер: А вы знаете басню о лягушке и скорпионе?
Студентка: Нет.
Ф. Брукнер: Скорпион хотел пересечь реку. Поскольку он не умел плавать, он попросил лягушку его перевезти. «А потом ты меня ужалишь», — забеспокоилась лягушка. «Я остерегусь это делать, потому что тогда я утону», — успокоил ее скорпион. Лягушка дала себя убедить и позволила скорпиону взобраться к ней на спину. Когда они достигли середины реки, скорпион ее ужалил. «Глупый скорпион, теперь ты умрешь вместе со мной, — сказала лягушка. — Зачем ты меня ужалил?» — «Потому что я не мог иначе, — ответил скорпион. — Я должен жалить, натура такая».
Религия Холокоста против христианства
Брукнер: До середины 70-х годов официальной версии Холокоста, казалось, ничто особо не угрожало. При всем уважении к Полю Рассинье следует отметить, что его книги были слишком слабо научно обоснованы, чтобы всерьез поколебать господствующие представления о судьбе евреев во время Второй мировой войны. Но в 1976 году вышла книга Артура Бутса «Мистификация XX века », в 1978 году — «Миф об Освенциме» Вильгельма Штеглиха, а в конце 1978 — начале 1979 года Робер Фориссон смог опубликовать в ведущей французской газете «Ле монд» две статьи, в которых он, в частности, указывал на техническую невозможность убийств газом в том виде, в каком их описывают (третью статью, в которой он требовал представить «хотя бы одно доказательство» существования газовых камер, газета не напечатала). Угроза для «холокостеров» стала серьезной.
В то время как до сегодняшнего дня никто не пытался опровергнуть книгу Бутса, ведущий немецкий историк Холокоста Вольфгант Шеффлер написал опровержение книги Штеглиха. Чтобы читатели могли сравнить аргументы, издательство «Граберт», которое опубликовало работу Штеглиха, полностью перепечатало и критику Шеффлера [620]. Она была очень низкого качества: Шеффлер, хотя и нашел у Штеглиха некоторые ошибки в деталях, не смог ничего ответить на его главные аргументы. В качестве реакции на тезисы Фориссона во Франции из-под пера еврейского историка Пьера Видаль-Наке вышла книга с дурацким названием «Бумажный Эйхман » [621], не содержавшая ничего, кроме полных ненависти эмоциональных всплесков и ругательств. Фориссон в своем ответе легко разнес эту критику в пух и прах [622]. Менее примитивной, чем книга Видаль-Наке, была работа другого французского еврея, Жоржа Веллерса, под названием «Газовые камеры существовали» [623]. Веллере попытался перевести спор на деловой уровень, воздержался от оскорблений, но также не смог опровергнуть химические и технические аргументы Фориссона.
В 1989 и 1993 годах вышли две неоднократно упоминавшиеся мною в ходе этого семинара книги Жана-Клода Прессака, который попытался доказать существование газовых камер для убийства людей с помощью «косвенных улик преступления» в немецких документах. Его ревизионистские критики смогли, однако, дать каждой из этих «косвенных улик» альтернативное, не криминальное толкование. Ввиду огромных уступок ревизионистам, которые сделал Прессак, для ортодоксальных историков Холокоста его книги оказались снарядами, разорвавшимися в канале орудия.
Работы Прессака — особенно первая — были последней полусерьезной попыткой противопоставить ревизионистам какие-то аргументы. Две самые известные антиревизионистские книги, которые вышли позже, «Отрицание Холокоста» Деборы Липстадт и «Казус Освенцима» Роберта Яна ван Пелта, представляли собой явный шаг назад по сравнению с Прессаком, поэтому я не буду говорить о них подробно.
Короче, сторонникам ортодоксальной версии Холокоста объявлен шах и мат. Их аргументы кончились. Это стало ясным уже в конце 70-х — начале 80-х годов, когда вышли работы Бутса, Штеглиха и Фориссона, которым не удалось противопоставить ничего серьезного. Уже тогда наметилась тенденция, которая с тех пор резко усилилась: превращение Холокоста в своего рода религию. Это была очень умная стратегия, потому что религию нельзя опровергнуть научными аргументами.
