неожиданный отпуск и сможет проводить наш отряд недалеко – ну, скажем до Киева. Надо только не забыть сообщить о дате выхода. Просто иезуитская хитрость была заложена в эти слова. Я как-нибудь поеду, а уж потом нипочем не выгонят!
Извини, отче, но свободных мест нету. Ты будешь обманут самым незатейливым образом. Сейчас тебе что хочешь пообещают, вплоть до принятия всем коллективом обета безбрачия, соблюдения постоянного поста и поголовного, вплоть до иудеек, пострига в монашество, но потом элементарно объегорят – ничего перед уходом не сообщат. И молитесь за нас в вашем подшефном соборе!
– Конечно сообщим! – воодушевленно сказал я. – Только мы на конях поедем, свободных лошадок всяким походным скарбом загрузим, как ты то к нам приладишься?
– Найду конягу, изловчусь! – с не меньшим пылом отозвался святой отец.
– Вот и чудненько! Ожидай. Где-то через пару месяцев (а может чуть раньше, мелькнуло в голове) и поедем!
Окрыленный протоиерей унесся.
– Обманешь? – поинтересовался Богуслав.
– А как без этого, – повинился в будущем грехе я.
– Для нас, белых волхвов, церковники – главные враги, – заметил боярин. – Черные-то их как-нибудь обманут, увернутся от карающей длани, могут при крайней нужде хоть сами в попы пойти, а нас изведут.
– По летописям трудно понять, кого убивает, пытает, сжигает и морит в монастырях православная церковь – то ли черных, то ли белых.
– Нас, нас! – заверил волхв. – И когда последнее такое упоминание?
– Через шестьсот лет.
– На мой век хватит. А в твоей прежней жизни как? Попов-то от власти, вроде отодвинули?
– О белых волхвах я не слышал, может и упустил чего, особо не интересовался, а черные проявляют себя во всей красе: галдят по телевидению, печатаются в газетах. Куда ни плюнь: черный колдун решит ваши проблемы! Глаза б на них мои не глядели!
– Священник этот, интереснейший человек, – задумчиво продолжил Богуслав, – я таких раньше и не встречал. Ты его луч видишь?
– Конечно.
– А силу чувствуешь?
– Это нет.
– За ним мощь стоит нечеловеческая. Совершенно иная, чем у волхвов. И что это такое, я не знаю.
– Это божественная сила, – убежденно сказал я. – Видел, как она в его учителе Богдане уже еле теплилась, и как засияла мощным лучом у Николая. После этого протоиерей изгнал злого беса из молоденькой боярышни, которого мы – волхвы, ведуны и церковники, всем хором не осилили. Мои родители были безбожники, и я таким же целую жизнь прожил, а теперь поверил в Бога всем сердцем.
– А что за человек этот поп?
– Замечательный человек, просто святой. Недавно по новгородской земле бродил коркодил, поедал землепашцев. Местные охотники невиданного зверя боялись, и с ним не связывались.
– А потом помогли?
– Помогли! Пукнули и убегли! Поэтому стали селяне просить помощи у князя – получили отказ. Пришли к епископу, у которого церковная дружина сильна, – то же самое. И пошел защищать русских людей только протоиерей Николай, хотя его никто не посылал, и в обязанности священника высшего ранга это совершенно не входит.
– Молодец! Но может быть это он так, хвастается?
– Я при этом присутствовал.
– Как так?
– Он взял рогатину и поехал с хищником биться, а я с арбалетом и саблей следом увязался.
– Расскажи-ка, расскажи-ка, – оживился Богуслав.
Изложил эту незамысловатую историйку.
– Выходит, если бы ты зверя не порубал, съел бы он попа вместе с рогатиной?
– Кто ж знает, Николай ведь и поучаствовать-то не успел.
– Сожрал бы, как пить дать сожрал. Я эту здоровенную ящерицу знаю, охотился на нее в смоленских лесах лет пятнадцать тому назад. На коркодила с рогатиной не ходят, это тебе не медведь, – на дыбы вставать не будет, в брюхо его не пырнешь.
– А чем же ты его убил?
– Так же, как и ты, сверху по хребту рубанул. Только вместо легонькой сабельки у меня двуручная секира была. В ней весу с полпуда, а длина лезвия с сажень. И куча ловчих эту гадину с разных сторон копьями кололи, чтобы отвлечь. Кое-как, с пятого моего удара этим здоровущим топором, завалили гадостную зверюгу. Не могу только понять, тебя-то чего туда понесло? У деревенщины денег особых нету, не заплатят, начальство тобой не командует – послать некому, зачем вообще было влезать в эту историю, биться с совершенно неведомым хищником явно слабеньким оружием?
Я отвел глаза и развел руками.
– Да как-то так получилось…
– А получилось так потому, что вы с протоиереем два сапога пара! – гремел голос боярина. – Нашлись, понимаешь, защитники русского народа!
Я вздохнул. С этими боярскими шуточками пора было кончать.
– А зачем же ты едешь со мной в такое опасное путешествие? Какие-такие выгоды преследуешь? Или князь послал? То-то ты ему так кланяешься и хвостом перед ним виляешь! Вот что я тебе скажу – ты у нас третий такой же сапог! На самую нужную у нас третью ногу!
Теперь Богуслав развел руками.
– Вот уел, так уел! Ловок ты, Вовка, голыми руками не взять.
– Какой уж есть, дядя Слава, какой уж есть…
– Что еще хочу сказать, – как ни в чем не бывало продолжил шутник дядя, – мы, все три белых волхва, что пойдем в великий поход, уж очень слабы против черного кудесника. А Николай Невзору не уступает. Кто из них сильнее, не берусь судить, это только в ближнем бою проявится.
– Протоиерей убивать человека не будет! – уверенно сказал я. – Он даже бесов только изгоняет.
– И что с того? Пусть он вражину хоть как-то свяжет, даст нам время поближе подобраться и ударить всей нашей жиденькой силенкой. Уж очень мало времени нам отпущено. На большом расстоянии и я черного колдуна придержу, не дам нас прибить, а вот близко, в пределах прямой видимости, больше чем на пять мгновений не рассчитывайте – не выдюжу. Может, у протоиерея побольше получится?
– Вряд ли. У священнослужителя сила божественная, на живых существ не рассчитана. Беса выгонит, домовые его как огня боятся, а вот на коркодила его молитва никак не подействовала, побежал только после нее бойчей. Невзор не пришелец из неведомых миров, не выходец из пекла, а обычный человек с необычными способностями. Такого церковными песнопениями не донять.
– Очень может быть, – протянул Богуслав. – Но может быть на всякий случай попа с собой прихватить? Вдруг зачем-нибудь понадобится?
– Ну вот гляди. Своей лошади у него наверняка нет, выдаст какую-нибудь захудалую клячу кто-то из прихожан. Этот задохлик не то, что до Смоленска, до ближайшей деревушки не дойдет. Святого отца в поле не бросишь, и у нас на одного вьючного коня станет меньше.
Для переправы через реки Николай не обут
