— Спасибо за вопрос. — Осирис откинулся на высокую спинку кресла. — Я желаю, чтобы его нашли, и на то у меня есть личные причины. Если за определенное время это сделать не удастся, я позволю его убить, но это неудачное решение.
— Не только неудачное, — радостно вставил Пта. — Это будет вообще не решение. В тот момент мы, возможно, вовсе не сможем его убить — по крайней мере, ту его часть, что постоянно находится в системе.
Поднялась изящная рука. Все повернули головы, потому что Тот говорил что-либо очень редко.
— Дело наверняка еще не зашло настолько далеко, верно? — спросил он. Его узкая голова ибиса печально кивнула, клюв почти коснулся груди. — Неужели мы утратили контроль над собственным окружением? Если да, то это весьма тревожное событие. И мне придется тщательно все обдумать, прежде чем продолжить выполнение своих обязательств. Мы должны усилить контроль над процессом.
Осирис собрался ответить, но его опередил Пта:
— Перед сменой любой парадигмы всегда возникают пертурбации. Это как грозы на краю атмосферного фронта — мы их ожидаем, но не в силах предвидеть точное место и время. Меня эта проблема не волнует, и вряд ли тебе тоже следует волноваться.
За столом снова вспыхнул спор, но на сей раз Осирис возражать не стал. Тот был осторожным азиатом, не терпящим резких изменений или смелых суждений, и почти наверняка не любил американских неучтивости и внезапности: Пта не делал для него никаких поблажек. Тот и его китайский консорциум были в Братстве крупным и важным силовым блоком; Осирис культивировал их десятилетиями. Он напомнил себе, что необходимо связаться потом с Тотом лично и осторожно обсудить его тревоги. А тем временем часть раздражения китайского магната несомненно сосредоточится на Пта и его западном контингенте.
— Хватит, хватит, — произнес наконец Осирис. — Я охотно поговорю лично с каждым из вас, кого это тревожит. Проблема, хотя и незначительная, возникла по моей личной инициативе. И я несу за нее полную ответственность.
После его слов за столом наступило молчание. Он знал, что по ту сторону этих лишенных эмоций симов, за этими жучьими мандибулами и масками гиппопотама, барана и крокодила сейчас делаются расчеты и заново оцениваются шансы. Но знал он и то, что его престиж настолько высок, что даже самовлюбленный Пта не станет с ним больше спорить, чтобы не выделяться на фоне остальных.
«Если бы в конце этого долгого и утомительного пути меня не ждал Грааль, — подумал он, — я с радостью похоронил бы эту жадную толпу в одной могиле. Как жаль, что мне так нужно это Братство. А мое неблагодарное председательство примерно то же самое, что попытка научить пиранью правильно вести себя за столом». Он быстро улыбнулся под посмертной маской, хотя поблескивающий над столом набор разнообразных зубов и клыков придал этому сравнению некоторую неприятную правдивость.
— А теперь, когда мы покончили с другими делами, а проблема нашего беглеца на некоторое время отложена, остался только один вопрос — о нашем бывшем коллеге Шу. — Осирис с притворной участливостью повернулся к Гору: — Известно ли вам, что Шу есть лишь кодовое имя, очередной кусочек египтианы? По сути, нечто вроде шутки, поскольку Шу был богом небес, отрекшимся от небесного трона в пользу Ра. Вы поняли это, генерал? У нас осталось так мало еще живых бывших коллег. И я уверен, что перевод вам не потребуется.
Глаза сокола сверкнули:
— Я знаю, о ком ты говоришь.
— Хорошо. В любом случае, после нашего последнего полного собрания я пришел к выводу, что этот… Шу… после отставки стал помехой для старой фирмы. — Он сухо усмехнулся. — Я уже начал некий процесс, предназначенный для сведения этой помехи к минимуму.
— Да скажи прямо, — предложила Сехмет, свесив из широкой пасти язык. — Того, кого ты назвал Шу, следует убить?
Осирис откинулся на спинку кресла.
— Вы ухватываете суть наших потребностей восхитительно быстро, мадам, но упрощенно. А сделать предстоит гораздо больше.
— Я мог бы наслать на него спецкоманду в течение двенадцати часов. Вычистить все строения, сжечь их дотла, а аппаратуру привезти домой для изучения. — Гор поднес руку к крючковатому носу, и Осирис лишь через несколько секунд догадался о смысле этого движения. Генерал в РЖ закурил сигару.
— Спасибо, но это сорняк с длинными корнями. Шу был членом-основателем нашей Эннеады… простите, генерал, нашего Братства. Эти корни следует обнажить, а сорняк вырвать одним махом. Я уже начал такой процесс и представлю все планы на нашей следующей встрече. — «Оставив несколько очевидных упущений, чтобы даже для дебила вроде вас, генерал, было из-за чего поднять шум». Теперь Осирису не терпелось поскорее закончить собрание. «Потом я поблагодарю вас за умные предложения, и вы позволите мне заняться реальным делом защиты наших интересов». — Что-нибудь еще? Тогда спасибо всем за то, что присоединились ко мне. Желаю удачи вашим различным проектам.
Боги один за другим стали отключаться, и вскоре Осирис вновь остался один.
Строгие линии Западного дворца трансмутировались в залитый светом ламп уют Абидоса-Который-Был. Запах мирры и бормотание воскрешенных жрецов омыли Осириса, как вода теплой бани. На собраниях Братства он не осмеливался появляться в полном блеске своей божественности — к нему и без того относились как к легкому, хотя и безвредному, эксцентрику, — но теперь ему было гораздо уютнее в облике Осириса, чем в личине скрывающегося под этим обликом смертного человека, и когда ему приходилось покидать собственный храм, ему недоставало его комфортности.
Он скрестил на груди руки и подозвал одного из верховных жрецов:
— Вызови Владыку Погребальных Бинтов. Теперь я готов удостоить его аудиенции.
Жрец — то ли программа, то ли сим, бог их не различал, но ему было все равно — торопливо направился в заднюю, темную часть храма. Секунду спустя фанфары объявили о прибытии Анубиса. Жрецы расступились, прижавшись к стенам храма. Анубис стоял, настороженно приподняв темную шакалью голову, словно принюхиваясь. Осирис так и не смог решить, нравится ли ему такое после обычной угрюмости Посланника.
— Я здесь.
Несколько секунд бог разглядывал его. Да, своей любимой игрушке он придал подходящий внешний вид. Он очень рано заметил потенциал этого юноши и потратил много лет на его воспитание, но не как сына — небеса упаси! — а в роли натасканной гончей, подгоняя его таланты под задачи, для которых он был пригоден более всего. Но Анубис, подобно любому одушевленному животному, иногда становился слишком самоуверен и даже дерзок; иногда ему на пользу шел кнут. Но, к сожалению, в последнее время Анубиса приходилось наказывать чаще обычного, а избыточное наказание сводит на нет весь эффект. Возможно, сейчас имел место тот самый случай, когда следует испробовать нечто иное.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
