— Я недоволен твоими южноафриканскими субподрядчиками, — начал Осирис. Шакалья голова слегка опустилась, предвидя выговор. — Они дерзки, и это еще мягко сказано.
— Это так, дед. — Анубис слишком поздно вспомнил, как его хозяин не любит это слово. Узкая морда опустилась еще ниже.
Бог сделал вид, будто ничего не случилось.
— Но я знаю, как такое возникает. Лучшие зачастую амбициозны. Они думают, будто знают больше тех, кто их нанимает, — даже если наниматели затратили деньги и время на их обучение.
Остроухая голова по-собачьи удивленно склонилась набок. Анубис гадал, какой подтекст кроется в этих словах.
— В любом случае, если они могут выполнить работу лучше всех, ты должен их использовать. Я рассмотрел их просьбу и уже послал тебе условия, в рамках которых ты можешь с ними торговаться.
— Ты согласен заключить с ними сделку?
— Мы наймем их. Если их действия нас не удовлетворят, то они, разумеется, не получат награды, которой ищут. А если удовлетворят… тогда я и подумаю, выполнить ли их просьбу.
Наступила пауза, во время которой он ощутил неодобрение посланника. Бог был изумлен — даже у убийц есть чувство справедливости.
— Если ты их обманешь, то известие распространится очень быстро.
— Если я их обману, то постараюсь сделать это таким способом, что никто не узнает. И если с ними, к примеру, произойдет несчастный случай, то он настолько явно не будет иметь к нам отношения, что можешь не волноваться — другие твои контактеры не испугаются. — Бог рассмеялся. — Видишь, верный мой? Получается, что ты еще не всему у меня научился. Так что, пожалуй, тебе следует еще немного подождать, а уже потом подумывать о самостоятельности.
— А откуда мне знать, что ты когда-нибудь не поступишь так же и со мной? — медленно произнес Анубис.
Бог подался вперед и почти любовно коснулся своим цепом скошенного лба шакала.
— Будь спокоен, посланник мой. Если увижу подобную необходимость, то так и поступлю. И если ты считаешь, что находишься в безопасности, полагаясь лишь на мою честь, то ты не тот слуга, которому я могу доверять. — Осирис улыбнулся под маской, наблюдая, как Анубис не таясь припоминает, какую защиту он активировал, защищаясь от своего хозяина. — Но предательство есть инструмент, которым следует пользоваться весьма выборочно, — продолжил бог. — Я известен тем, что выполняю все договоренности, и лишь благодаря такой репутации смогу при желании избавиться от назойливых сестричек. Запомни, только честь служит по-настоящему надежной маскировкой для периодического предательства. Всем известному лжецу не поверит никто.
— Я наблюдаю и учусь, о повелитель.
— Хорошо. Я рад, что сегодня ты восприимчив к моим словам. Возможно, ты столь же внимательно изучишь и это…
Бог махнул жезлом, и в воздухе перед троном зависла коробочка. Внутри нее виднелось зернистое голографическое изображение двух мужчин в помятых костюмах, стоящих по разные стороны стола. Их можно было бы принять за продавцов, если бы не разложенные на грязноватой столешнице фотографии.
— Видишь картинки? — спросил Осирис. — Нам еще повезло, что из-за финансовых ограничений констебли до сих пор пользуются двухмерными изображениями. Иначе эти картинки произвели бы ошеломляющий эффект — не хуже зеркал в парикмахерской. — Он увеличил куб: фигуры приобрели натуральную величину, а фотографии стали легко различимы.
— Зачем ты мне все это показываешь?
— Сейчас узнаешь. — Бог кивнул, фигуры в кубе ожили.
«… Номер четыре. Никакой разницы, — произнес первый. — Только на этот раз надпись сделана на теле жертвы, а не на предмете, который имелся у нее с собой». — Он указал на фотографию. На животе женщины было большими буквами вырезано слово «САНГ». Очертания букв искажались кровавыми потеками.
«И до сих пор никаких зацепок? Имя? Место? Кажется, мы уже отбросили версию о том, что это месть за информацию?»
«Никто из них не был информатором. Все они обычные люди. — Первый коп в отчаянии покачал головой. — И с камерами наблюдения опять что-то случилось — словно кто-то поднес к ним электромагнит. Но из лаборатории сообщили, что магнитами не пользовались».
«Дерьмо. — Второй коп разглядывал фото. — Дерьмо, дерьмо и еще раз дерьмо».
«Что-нибудь да всплывет, — почти убежденно произнес первый. — Эти психи всегда на чем-нибудь прокалываются. Сам знаешь, становятся самоуверенными или окончательно сходят с ума».
Бог шевельнул пальцами, куб сжался и превратился в искорку. Долгое молчание нарушалось лишь стонами коленопреклоненных жрецов.
— Я с тобой уже говорил на эту тему, — проговорил он наконец.
Анубис промолчал.
— Меня возмущают не результаты твоих порывов, — продолжил бог, впервые за все время не сдерживая гнева в голосе. — У всех художников есть свои причуды, а тебя я считаю художником. Но мне не нравится твоя методология. Ты упорно рекламируешь свои особые таланты способом, который может тебя выдать. Сам знаешь, тебя ведь неоднократно исследовали в тех институтах. И вскоре может настать день, когда даже скудоумная австралийская полиция догадается с ними связаться. Но хуже всего то, что теми подписями ты, пусть даже косвенно, рекламируешь то, что для меня гораздо важнее, чем для тебя. Не знаю, много ли ты, как тебе кажется, знаешь о моей работе, но Сангрил — не шутка и не повод для хихиканья. — Бог встал, и на мгновение его окутала расплывчатая, искрящая молниями тень. Его голос загремел. — И запомни накрепко: если ты скомпрометируешь мой проект, я расправлюсь с тобой быстро и окончательно. А если подобная ситуация повторится, то вся твоя защита разлетится, как солома под порывом ветра!
Осирис уселся на трон.
— В остальном же я тобой доволен, и мне больно тебя укорять. Смотри, чтобы такое не повторилось. Найди другой способ сбрасывать напряжение. А если угодишь мне, то узнаешь, что есть награды, которые ты даже не в силах вообразить. И я не преувеличиваю. Ты меня понял?
Шакалья голова поникла, словно ее владелец безмерно устал. Бог присмотрелся, отыскивая признаки несогласия, но увидел лишь страх и подчинение.
— Хорошо, — сказал он. — Тогда наша встреча завершена. И жду от тебя очередного отчета по проекту «Небесный Бог». На следующей неделе?
Анубис кивнул, но глаз не поднял. Бог скрестил руки, и Посланник Смерти исчез.
Осирис вздохнул. Очень и очень старый человек внутри бога устал. Разговор с подчиненным прошел неплохо, но настало время поговорить с темным, с Другим — единственным существом в мире, которого он боялся.
Работа, работа и еще раз работа, которая уже не доставляет удовольствия. Лишь Грааль сможет оправдать сердечные боли и столько страданий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
