приборной панели атлас, и я с облегчением выдохнула, но не из-за прагматичности, а из-за более романтических чувств. То есть не потому мне стало легче, что мы не лишились навигации, а потому, что мы не лишились подарка моего отца.
Неосознанно я начала потирать ладонью свою шею, сильно мучаясь пересохшим горлом и машинально пытаясь вспомнить о том, что же из полезного можно найти в моих сумке и рюкзаке, но вскоре вспомнила, что воды у нас до попадания в лапы Шнайдера не было. По-видимому заметив, как я морщусь, и обратив внимание на движение моих рук, Тристан вдруг словно из ниоткуда – из-под своего сиденья – вытащил литровую бутылку воды, то ли заполненную лишь наполовину, то ли наполовину пустую.
– Вот держи. На задних сиденьях нашли две закупоренные литровые бутылки негазированной воды и пару сэндвичей. Спиро с Клэр свою воду уже выдули, сэндвичи тоже пришлось уступить им. Свою порцию воды я уже тоже выпил, как видишь, – он встряхнул бутылкой, протянув её ко мне ещё ближе, – так что можешь выпивать всё.
Вспомнив о Спиро и Клэр, я поспешно обернулась, чтобы узнать, почему сзади так тихо, и обнаружила детей спящими в противоположных друг от друга углах. Губы Спиро сильно потрескались, что доказывало, что даже если за последние двое суток он и выпил пол-литра, этого всё равно критически мало – нам срочно необходимо раздобыть воду.
Взяв из рук Тристана бутылку, я откупорила её и начала жадно вливать в себя воду. Первые глотки были настолько желанными, что мне показалось, будто они покрыли шёлком мои пересохшие язык и горло. Лишь когда воды осталось совсем немного, я позволила себе притормозить и насладиться последними каплями.
– Который сейчас час? – наконец отстранив от губ стремительно опустевшую бутылку и отшвырнув её в щель между сиденьями, поинтересовалась я.
– Два часа.
– Серьёзно? – не поверила я. – Кажется, будто семь вечера.
– Это всё из-за освещения после бури. Видела бы ты, как темно в округе было ещё полчаса назад.
– А что у нас с топливом?
– Всё в порядке. У нас ещё больше половины бака в запасе. А вот Роза уехала всего с одиннадцатью литрами…
Я хотела ему посоветовать отпустить эту ситуацию с Розой и потерянной машиной, но не могла себе позволить, потому что ощущала, что сама ещё не отпустила. Девчонка оказалась с червоточиной – просто угнала тачку у нас из-под носа, оставив беспомощных детей посреди леса. Детей и меня с Тристаном.
После случившегося я больше не смогу закрывать глаза на то, что Тристан, как бы мне того не хотелось, уже совсем не ребёнок. Он мужественен и, если на секунду заглянуть правде в глаза, он, возможно, уже даже может быть гораздо более мужественной личностью, чем я, о чём я пока ещё не хочу даже подозревать.
– Сколько мы в пути? – отвела взгляд в боковое окно я.
– Почти десять часов.
– Десять часов?! – я вновь уставилась на Тристана. – За это время мы должны были доехать до пункта назначения: мы что, уже в Швейцарии?!
– Нет, – Тристан прикусил губу, и я сразу же уловила в его тоне ноту сильного разочарования. – Мы всё ещё в Германии. Немного… – Он глубоко вдохнул и заставил себя взглянуть на меня. – Мы сильно сбились с маршрута.
– Почему?
– Сначала я повернул не там, но обнаружил это только за тридцать километров до подъезда к Берлину. – Услышав про Берлин моё сердце сразу же рухнуло: Берлин в совершенно противоположной стороне от нашего маршрута, более того, он сейчас с вероятностью в тысячу процентов является эпицентром всех ужасов, происходящих в эти дни на территории Германии. – В своё оправдание могу сказать, что ночь была тёмной, и мы сбега́ли от стреляющего в нас из охотничьего ружья сумасшедшего, так что получилось как получилось.
– Брось, всё впорядке, – я хотела потрепать его по ноге, но остановила свою руку в подлёте на полпути к его колену и вернула её обратно себе, что выглядело немного глупо. – Что было дальше? После того, как ты обнаружил ошибку.
– Потом мы час простояли посреди какой-то лесополосы. Я при свете фонарика изучил атлас и, проложив новый маршрут, поехал дальше. Впоследствии пришлось трижды менять выбранную дорогу на более длинную. Дважды из-за Блуждающих и один раз из-за затора из брошенных автомобилей.
– И где же мы сейчас?
– Где-то между мелких деревень. По идее, где-то далеко слева должен быть Нюрнберг.
Нюрнберг? Я взяла в руки атлас и практически сразу нашла этот город. Поняв, что до швейцарской границы нам осталось ехать ещё часа четыре, может быть четыре с половиной, и это только в том случае, если нам не придётся каждые пятнадцать минут съезжать с основного маршрута, выведенного Тристаном красным маркером, я с ещё большей силой сжала атлас в своих руках.
– Да, мы немного заблудились, но всё равно не страшно, – попыталась поддержать Тристана я, хотя внутри себя заметно переживала из-за случившегося отклонения. – Ты всю ночь был за рулём, давай меняться местами.
– Всё в порядке.
– Брось. Я выспалась, а ты толком не спал уже не первые сутки. Садись на моё место и вздремни. Давай, останавливайся на обочине.
Парень решил долго не сопротивляться, потому что явно устал – его усталость отлично выдавали залегшие под его красивыми глазами тёмные круги. Как только машина остановилась, Тристан снял блокировку дверей и мы вышли наружу. Спиро с Клэр продолжали мирно спать на заднем сиденье, что снаружи было плохо различимо из-за тонированных боковых окон.
Только выйдя из машины я поняла, как сильно у меня затекло всё тело. Сначала нагнувшись и дотронувшись кончиками пальцев до носков, я медленно подняла руки над головой и потянулась. Онемевшая поясница начинала гудеть…
Перед глазами вдруг возник образ набросившегося на меня на диване Шнайдера, и я резко встряхнула головой, чтобы не думать о том, какой ужас обошёл меня стороной.
Обошедший пикап по кругу Тристан остановился напротив меня и, вцепившись рукой в борт открытого прицепа, поджал губы. Я видела, что он хочет мне что-то сказать, и поэтому посмотрела на него, но он не смотрел мне в глаза.
– Я мог его прикончить, – наконец стал выдавливать из себя слова он. – Но не прикончил. Всего лишь ранил. А нужно было…
– Нет, Тристан, не нужно…
– Нет нужно, – его взгляд резко взметнулся вверх и встретился с моим. – Он переживёт это. Злые выживают, ты сама знаешь это. Кто-то снова может стать его жертвой, и всё потому, что я прострелил этому подонку ногу, а не голову.
