Немил.
Воины расположили оружие на широком столе, предназначенном для посмертных даров божеству. Отблески факелов заплясали на круглом щите, за которым человек, не сгибаясь, мог укрыться с головой. Рядом легло излюбленное вооружение Перуна – кольчуга со стальными пластинами, железные брони с поножами и наручами, топор с двумя лезвиями, сулица, молнии-стрелы и длинная рогатина, с наконечника которой срывались синие искорки. К ним слуги добавили и другие богатства: сорванный полог Додолы, скатерть-самобранку и рог изобилия. За любое из них самый великий из древних царей отдал бы все свое царство. И в середину этого великолепия Немил положил украшенный самоцветами посох с рукояткой в виде белой совы.
– Теперь нужно оповестить всех, чтобы пришли и забрали дары. Мертвому они без надобности, – сказал Немил.
Род мановением руки отослал слуг – те безмолвно вышли и разлетелись, чтобы созвать небожителей.
– Не понимаю, что ты задумал, – недовольно проговорил старец.
Немил испугался, что владыка отменит затею, и заторопился с ответом:
– Если среди богов прячется Мара, то она непременно себя выдаст. Посох притянет ее. Остальные на него не польстятся – они увидят лишь палку, украшенную самоцветами, которые в Горнем мире валяются под ногами. Этими блестками тут никого не удивишь. И только Мара потянется за оружием, без которого она – как без рук.
– Мало ли, кому придет в голову взяться за посох, – с сомнением заметил Дажбог.
– Злодейка мимо него не пройдет, вот увидите, – уверил Немил.
Звенислава прикрепила полог Додолы к стене и предложила:
– Давайте спрячемся и посмотрим, кто явится первым.
Владыки укрылись за тканью и стали невидимыми. Немил влез за ними и убедился, что вся палата просматривается сквозь ткань, которая с их стороны оставалась прозрачной.
– Она придет! Вот увидите, непременно придет! – зашептал кудесник, стараясь убедить не столько других, сколько себя самого.
В полутьме зала мелькнуло длинное белое платье с красной каймой. Взметнулись золотистые волосы, раскиданные по плечам. Прошуршал кончик алого пояса, стянувшего тонкую талию.
– Что? Не может быть! – пробормотал Немил. – Глазам не верю!
Крадучись, Лада обошла вокруг поленницы и остановилась у стола с разложенными дарами. Ее ладонь протянулась и ощупала рог изобилия, погладила сложенную скатерть, дотронулась до лука со стрелами. Воровато оглянувшись по сторонам, богиня схватилась за посох, стащила его со стола и побежала к выходу. Но не успела она проскользнуть в двери, как навстречу ей высыпала толпа возбужденных обитателей Вышеграда. Первым ввалился в зал грузный Велес, облаченный в медвежью шкуру, за ним вошли Хорс, Стрибог и Ярило, а дальше в глазах запестрело от ярких нарядов богинь – Мокоши, Денницы, Додолы и Живы. На их фоне белое платье Костромы с пушистым песцовым мехом выделялось незапятнанной чистотой.
Шумя, божества окружили стол и принялись разбирать драгоценности. Ярило легко поднял золотой щит, который человеку не удалось бы и с места сдвинуть. Мокошь взяла самобранку, Жива – рог изобилия. Боги-воины принялись примеряться к доспехам, споря, кому они больше подходят. И лишь Додола, не найдя своего полога, разочарованно отвернулась.
Пользуясь тем, что внимание вошедших сосредоточилось на дарах, Лада постаралась выскользнуть. Но Кострома поймала ее перед дверью, схватила за локоток и пропела:
– Куда ты спешишь, сестрица? Снаружи опасно. Великан вот-вот до нас доберется.
– Ах, я совсем его не боюсь, – с досадой ответила Лада, пытаясь освободиться.
– Дело ясное, – шепнул за пологом Род. – Чаровница – единственная, кому посох лег в руку. Она и есть лиходейка. Все, как ты говорил.
– Я ждал другого, – с сомнением пробормотал Немил.
– Твоя ловушка сработала, – согласился со старцем Дажбог. – Птичка попалась. А если птичка не та – значит, в твои расчеты вкралась ошибка.
Лада рванулась к дверям, до которых было рукой подать, но Кострома загородила ей путь и не позволила выйти.
– Пусти! – нервно воскликнула чародейка, и кинулась напролом.
Кострома проявила твердость и не двинулась с места.
– Берем ее! – распорядился Род.
Боги откинули полог. Увидев их, все присутствующие прекратили делить оружие и застыли от удивления.
– Сестра, ты попалась! – громко выкрикнул Род, направляясь к Ладе.
– Отдай посох! – велела ей Кострома.
– Вы не понимаете! Он мне нужен! – воскликнула Лада.
– Не сомневаюсь, – заметил старейшина. – Вот ты нам и расскажешь, зачем.
Лада рванулась так резко, что сбила Кострому с ног. Обе соперницы вцепились друг в друга и покатились по полу.
– Не отпускайте ее! Это преступница! – выкрикнул Дажбог.
Две богини вскочили на ноги и принялись вырывать посох друг у друга. Немил в три прыжка пересек зал и ухватился за костяную рукоять. Соперницы оттолкнули друг друга так сильно, что обе упали. Посох остался у человека. Немил протянул руку Ладе, помог ей подняться и вручил посох, сказав:
– Держи! Не отдавай никому.
– Эй, малой! Что ты творишь? – крикнул ему Род.
– Ты ошибся. Отдал посох не той, – подтвердил Дажбог.
– Я-то как раз не ошибся. А у вас, государи мои, глаз замылен, – с вызовом отозвался кудесник.
Богини и боги окружили их плотным кольцом и загомонили.
– Говорил же я: он изменник! – взревел Велес.
– Как ни печально признавать, но это так, – согласилась с ним Кострома. – Слуга, которому я так доверяла, оказался предателем.
– Твоя ловушка сработала против тебя самого, – сказал Род.
– Такого не бывает! Ведь он сам все устроил, – заступилась за приятеля Звенислава.
Небесная дева чуть не плакала от расстройства.
– Кто ты такая? У тебя нет голоса на совете богов, – рассерженно сказала ей Кострома. – А ну, кыш отсюда!
Деву вытолкали из зала и захлопнули за ней двери. Хорс поднял Кострому с пола и галантно стряхнул пыль с ее мехов.
– Выслушайте меня! – потребовал Немил.
– Вот еще! Ты себя показал, – возразила ему Кострома. – Ты такой же бесовский лазутчик, каким был Вертопрах. Давайте спалим его вместе с Перуном. Моего покойного супруга утешило бы, если бы предатель обратился в дым вместе с ним.
Род сурово повел бровью. Стрибог взмахнул ладонью, порыв ветра поднял Немила и зашвырнул в погребальную ладью. Его спину прижало к мачте, толстые веревки тут же опутали его по рукам и ногам. Кудесник оказался привязан так плотно, что не мог пошевелиться. Воздух едва вырывался из его груди, но он собрал силы и выдохнул:
– Это вы ошибаетесь, а не я! Я доискался до правды!
– Не позволяйте ему заговаривать зубы! – предостерегла Кострома. – Он – обманщик, привыкший плести словеса. И отнимите посох у чародейки.
– Нет, он мне нужен! – Лада прижала посох к груди, не желая с ним расставаться.
– Ты себя выдала! – Дажбог приблизился к Ладе, выхватил у нее костяной набалдашник и положил трость на стол. – Это
