– ловушка. Мы нарочно затеяли это представление, чтобы преступница показалась всем на глаза.
– Мама! – раздался звонкий девичий голос.
В зал ворвалась юная девушка в бело-зеленых одеждах и кинулась Ладе на грудь.
– Леля! Как ты здесь очутилась? – изумился старейшина. – Ты должна быть в Святых горах.
Вместо ответа девушка залилась слезами.
– Позвольте, я объясню, – вмешался Немил. – Только ослабьте веревки, а то я вздохнуть не могу.
Род подошел к ладье и освободил человека от пут.
– Я сама все расскажу, – выступила вперед Лада. – Мою дочь выдали замуж против ее желания. Она жаловалась, что тоскует по дому. После Горнего мира жизнь в горах показалась ей слишком суровой. Я разозлилась на Кострому за то, что она устроила этот брак. Но Кострома загладила свою вину. Она надоумила меня обернуться лебедем, полететь в Святые горы и вернуть дочь. Я сделала это вопреки воле владык и боялась, что Лелю отправят обратно, поэтому и спрятала ее, чтобы никто не знал о ее возвращении. Но пришел человек и потребовал, чтобы я во всем созналась. Разумеется, я разволновалась и велела его схватить.
– Великан заметил пропажу жены и разбушевался, – добавил Немил. – Он подумал, что боги его обманули. Получили свое, а его оставили с носом. Вот он и лезет теперь, чтобы восстановить справедливость.
– Но причем тут посох? – спросил Дажбог.
– От мужа Леля узнала про бегство Мары и пропажу ее колдовского оружия, – сказала Лада. – Я надеялась отпугнуть им великана и заставить его отступиться.
– Выходит, это Леля отвлекла великана, когда мы были на волосок от гибели? – спросил Род.
Заплаканная девушка кивнула.
– Благодарим тебя, детка, ты всех спасла. Мы не оставим тебя в беде, – пообещал старец.
Леля просияла.
– Но кто отравил Перуна? Из-за кого началось это светопреставление? – оглядел всех Дажбог.
– Дайте мне рассказать по порядку! – выкрикнул Немил.
Он очень боялся, что его не захотят слушать, и волновался сверх меры.
– Нам не осталось и часа до того, как бесы вскарабкаются на небеса, – заговорил Немил. – Да что бесы? Великан уже здесь. Он сметет и город богов, и саму вежу, после чего все три мира вселенной обрушатся. Как же горько мне признавать, что начало этим событиям дал я сам!
Окружившие его небожители зашумели, показывая негодование.
– Хотите знать правду? – продолжил Немил. – Да, я виновен. Но не в том, в чем меня обвиняют. Вы не единственные, кто жаждет учинить надо мной расправу. Лиходей приказал бесу отнять мою душу и затащить ее в пекло. На мое счастье, случилось чудо. Как раз в это время сбежала его самая опасная пленница: Мара, царица Морозного века. Пропал ее посох, чары разрушились, темница растаяла, а сама Мара превратилась в черного лебедя, выпорхнула и скрылась.
В Горнем мире единственным чужаком выглядел черт Вертопрах. В разгар заварухи я плеснул ему в харю мертвой водой. Под его маской проступило лицо страшной старухи. Мара – древнейшая из богинь. Не возникало сомнений, что это она. Злодейка от мертвой воды одряхлела и сгинула. Вот удача! Я решил: дело сделано, беспокоиться больше не о чем. Вот только война между бесами и богами не прекратилась. Как же так? Никому, кроме Мары, она не нужна. Мары нет, а война продолжается. В чем тут дело?
Я еще раз припомнил, что случилось с тех пор, как я выгнал кикимору. Черт исчез у меня на глазах в конце месяца – как раз тогда, когда Вертлюжка истончается и пропадает. Вот над кем одержал я победу! Не над Марой, а всего лишь над жалкой Вертлюжкой.
– А как у нее оказался посох?
– Нетрудно представить. Про кикимору рассказывали, будто бесконечная череда перерождений ужасно ее утомила. Она только и думала, как бы остаться навеки молодой и больше не умирать. Живая и мертвая вода ей не помогали. Обыскав все окрестности, она залезла в пещеру под Миростволом, где находится вход в преисподнюю. Обычно его охраняет страшный Полкан, который никого не пропускает. Но в этот час пес отправился за хозяином, и его на месте не оказалось. Вертлюжка без труда пробралась сквозь Железный лес и достигла ледяной темницы, запертой на колдовской посох. Вы и сами могли заметить, как черт Вертопрах был падок на дорогие, блестящие вещи. Удержаться кикимора не могла – она вынула посох, запиравший ворота, и была такова. Тут темница начала таять, ее узница забушевала, а Вертлюжка нашла себе убежище в дупле, забралась в него с посохом, да там вместе с луной и пропала.
Мара же обернулась черным лебедем, пролетела над Железным лесом и вырвалась на волю. Первым делом она принялась искать посох, но его нигде не было. Тут она заволновалась и подняла вьюгу, в которую я и попал, пока летел с Лютобором по поднебесью. Ох, и навалилось же снега мне за шиворот! Но разве тогда я мог знать, из-за кого происходят мои беды?
Мара спряталась в храме Трояна. Троян никому не отказывает в прорицаниях. Не отказал он и Маре. У него она узнала, что укрыться от бесов можно лишь на небесах. В любом другом месте ее отыщут. Вот она и решила пролезть в Горний мир любым способом.
Хлопнула входная дверь. В зал пробралась Звенислава – Немил заметил в ее руках флягу из тыквы и серебристый кувшин, по бочку которого стекала капелька свежей воды. Кудесник приободрился и возвысил голос:
– Итак, мы со Звениславой установили, что отравление совершено мертвой водой. Вино не было отравлено до того, как его налили в чару. Яд добавили уже после того, как чара пошла по рукам. Это мог сделать любой, кто касался сосуда. Преступник должен был подготовиться и побывать на Туманной поляне, чтобы набрать яду, а значит, он должен был проходить через детинец Велеса и пользоваться Радужным мостом.
Под подозрение попали Вертопрах, Додола, Велес и Лада. Вертопрах, как мы выяснили, оказался кикиморой. Подозрения против остальных оказались либо слабыми, либо вовсе ошибочными. Но было еще одно существо, которое проделало путь от Туманной поляны до Палаты пиров.
Утром первого дня чернеца Перун возвращался с охоты на огнезмея. Я прекрасно запомнил то утро, потому что бес тащил меня в пекло, чтобы отнять душу. На мое счастье, он наткнулся на громовержца и схлопотал стрелу в грудь. Я упал в озеро и очнулся лишь к вечеру, но из рассказов я знаю, что было дальше.
Перун подъехал к Светлому озеру, чтобы напоить Грома. Навстречу ему из воды вышла красавица Кострома. Всего часа хватило Перуну, чтобы влюбиться без памяти. Он
