Из-за одного забора виднелись полосатые жёлто-чёрные существа, напоминающие длинношеюю помесь лошади с волком, — это были кернские амалоки, с подозрением глядевшие на редких тут мастарков. Гиганты игнорировали волколошадей — они могли раздавить любого из них, просто ненароком наступив. Амалоки были необычайно популярны среди столичной элиты, их разводили для боев на арене, где они могли пускать в ход острые рога. Проигравшие становились частью меню на пиру, обычно следовавшем после.
Тут длинная колонна приостановилась, ряды солдат раздвинулись, чтоб освободить дорогу экипажу. Голгрин приосанился, его глаза засверкали голодным рвением. Дворец ожидал его.
Если бы кто-нибудь поместил три огромных черепашьих панциря высотой в шесть этажей вместе, а рядом добавил бы ещё четыре, один чуть меньше другого, расположенные по размеру, то он бы создал нечто напоминающее древний проект дворца, задуманного эрдами. Крыша здания изгибалась столь же причудливо, чтобы подчеркнуть иллюзию гигантских рептилий на отдыхе. Под острыми скатами, украшенными резьбой, бежала цепь арочных окон, по бокам от входов располагались высокие колонны-близнецы. Тонкий зеленоватый блеск камня, использованного для постройки, почти как у жемчуга в воде, добавлял ауру величественности. Тайна обработки минерала канула в века, и там, где необходим был ремонт, его заменяли обычным белым камнем.
Проехав в высокую арку, образованную скульптурами борющихся грифонов, экипаж Голгрина достиг ворот дворца. Появившийся эскорт солдат в минотаврских панцирях расположился двумя шеренгами. Именно благодаря Голгрину они могли щеголять прекрасной броней, не говоря уже о новых мечах и секирах, но Великий Лорд продемонстрировал свои военные трофеи только теперь.
Стражи поглядывали на солдат и мередрейков с явной опаской, многие косились даже на колонну рабов. Хоть они и присягали Великому Кхану, престиж и власть Голгрина произвели на них впечатление.
Великий Лорд вышел из экипажа на дорожку из красного камня, и немедленно за стенами грохнуло приветствие его солдат. Стражи дворца видели, что свита Голгрина превосходит их количеством, поэтому низко поклонились и отступили в стороны. Грифоны-близнецы на входе внимательно смотрели на каждого входящего, словно стараясь понять его мысли и желания. Голгрин остановился и не спеша посмотрел на обе скульптуры, словно бросая им молчаливый вызов своим спокойствием.
Умиротворённое и доброжелательное лицо неизвестного эрда раскололось надвое, когда распахнулись створки широких стальных ворот. Великий Лорд двинулся дальше, за ним последовали воины, погнав заключённых, что несли сундуки с трофеями.
Большой зал встретил Голгрина приветственным огнём факелов, рассыпавшим по углам быстрые тени. Двое тяжело вооружённых стражей в глухих шлемах, державших на поводках скалящихся мередрейков» воззрились на вошедших с недоверием.
— Х'джихан! — прохрипел один из них, со сломанным клыком. — Гарата и'Толгрени торук!
— Гарата лён керак и'Заранги! — тихо сказал Голгрин, почти поклонившись миньонам Кхана. — Гарата ки джукал и'Заранги! Гарата корвай керак и'Заранги!
— Гарата и керак ки торук пнум и'Заранги! — Людоед с одним клыком хлопнул себя свободной рукой по панцирю.
Великий Лорд кивнул и резко ответил:
— Ке!
Медленно отступив, стражи позволили ему пройти дальше.
Аромат дыма сжигаемых цветов грмина распространялся в воздухе по мере приближения к тронной зале. Это редкое растение с острыми шипами и тёмно-фиолетовыми бутонами росло в восточных болотах Керна, его любили многие высокопоставленные лица среди людоедов, как и в прежние времена знатные эрды. Стены зала украшали барельефы, изображающие знаменательные моменты из истории расы от самого её основания. На них эрды в просторных богатых одеждах, украшенных драгоценностями, охотились и развлекались. Младшие играли, старшие занимались искусствами, все высокие и совершенные.
Голгрин стоял вытянувшись во весь рост: сейчас он находился в главной святыне Кхана, и приходилось к ней относиться со всем возможным, уважением. Лорд был почти на два фута ниже любого людоеда, но это вызывало особенное почтение у тех, кто понимал, как нелегко ему пришлось. Много шутников, думавших, что можно сравнивать положение Великого Лорда и его рост, поплатилось головами и языками.
Гигант с густыми бровями, такой высокий, что ему приходилось наклоняться даже в залах, созданных предками, впился взглядом в эмиссара и сопровождающих его рабов. Махнув дубиной, он решительно направился к Великому Лорду.
— Гарата и'Голгрени торук! — низко согнулся Голгрин, повторяя всё то, что сказал до этого двум стражам, заверяя в искренности, почтительности и верности Великому Кхану всего Керна Зарангу.
Ковырнув пальцами мех на груди, гигант отошёл в сторону, освободив проход, завешенный роскошной красной портьерой. Воплощённая покорность и преданность, Голгрин вошёл в личные покои повелителя. Редкие факелы скупо освещали дорогу, издалека доносились звуки приглушённой музыки, дым грмина стал таким плотным, что стелился, словно фиолетовый туман.
Ноздри Голгрина затрепетали под напором необыкновенно сильного запаха, к которому примешивался аромат разложения. Вдоль стен были расставлены большие клетки личного зверинца Кхана. В ближайшей, высотой три фута, сидел мерзкий голый гном, один из тех, что водятся в холмах. Он казался мёртвым, но грудь его иногда вздымалась и опадала. Узкая клетка заставляла его сидеть вытянув ноги и не давала шевелиться. В соседней большой клетке сидело ужасающее существо, очень сильно напоминавшее пропавшего некогда лорда, который как-то был приглашён на высочайшую аудиенцию. Дальше в широкой клетке сидела огромная красная птица с размахом крыльев в два гномских роста, но, в отличие от остальных, она чувствовала себя прекрасно и косилась на подошедшего голодным глазом.
Заранг явно любил эту птичку, судя по крупным костям, усеивающим днище клетки, и часто кормил.
Чёрные шары глаз птицы воззрились на Голгрина, а затем поспешно прикрылись плёнкой век, когда Великий Лорд оскалил клыки — хищник узнал хищника.
Дальше тянулся длинный ряд клеток, в которых содержались самые разнообразные животные, в том числе редкие и смертельно-опасные. Но Голгрин больше не обращал на клетки внимания, ибо впереди заметил своего повелителя Заранга.
Великий Кхан был не один — почти сотня людоедов разного возраста и пола сидела вокруг него на цветных, украшенных орнаментом подушках. Большинство подушек было запачкано винными пятнами и усеяно кусками пищи, сыплющимися на них из жующих пастей. Сами участники пира мало обращали внимание на подобные мелочи, торопливо раздирая зубами мясо, подаваемое на подносах рабами, в которых с большим трудом можно было опознать человеческих женщин. Один людоед проявил хорошие манеры и, проглотив кусок козлятины с кровью, вытер руки о тунику склонившейся рабыни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
