Минотавры гораздо выносливее других рас, но силы этих троих были на исходе, и если воды ещё хватало, то попытки раздобыть продовольствие чаще всего заканчивались неудачей. За последние дни они съели только несколько мелких ящериц, которых Гром сумел приготовить с травами, и раненого пятнистого стервятника, пойманного ночью. Голод терзал их, не улучшая настроения бывших рабов, и так ослабевших после каторжной работы на руднике.
— Или мы всё-таки двинулись к побережью, надеясь достичь империи, — фыркнул Фарос. — Сами понимаете, какой шанс добраться туда без карты и продовольствия, когда вокруг шныряют облавы.
Три дня назад они плутали в холмах, стараясь пробраться восточное и уйти от облав, когда наткнулись на двух мёртвых минотавров, точнее, на то, что от них осталось. Первые останки беглецы встретили у подножия холма, вторые — на вершине. Эти рабы явно заблудились и умерли от голода, пытаясь спастись от Сахда. Теперь их кости белели в пепле, а рогатые черепа служили молчаливым предостережением.
— Мы ещё можем вернуться в лагерь, — мрачно улыбнулся Фарос. — Просить прощения у Сахда. Там множество гнилой еды и работа, которая прикончит нас медленно. Ну, естественно, если мы не сдохнем после милых наказаний Сахда, который наверняка приготовит для нас что-то особенное.
— У надсмотрщиков с собой много еды, — проговорил Гром. — Мы можем напасть на них и отобрать её. Или хотя бы украсть.
— Что, снова сунемся, как в первый раз? — спросил Валун.
— Это была моя вина, — глухо произнёс Гром. — Я хотел бы иметь второй шанс.
Фарос посмотрел ему в глаза:
— Поздно ты заговорил! Сейчас мы либо достанем еды, либо умрём. Придётся красть или гибнуть. Поэтому мы вернёмся и заберём, столько пищи, сколько нам надо, а если погибнем, так давайте сделаем это смело и в бою!
— Надеюсь, Саргас сохранит нас, — прошептал Гром.
— Я тебе уже много раз говорил: забудь про Саргаса! Сами разберёмся со своими бедами! — Фарос выглянул из пещеры. — Скоро закат, не будем тратить впустую ещё один день. Я пойду осмотрю окрестности.
Гром и Валун вскочили, намереваясь пойти тоже. Фарос лишь покосился на них и пожал плечами. Три минотавра осторожно направились к лагерю, опасаясь дозорных, расставленных Сахдом на ближайших высотах. К ночи они подобрались достаточно близко, чтобы видеть то, что происходило за оградой.
Рабы возвращались с шахт, шатаясь от усталости, людоеды загоняли их в бараки, а сами шли в хижины и палатки. Наблюдая из-за небольшой гряды камней, беглецы ждали, пока окончательно стемнеет, когда до них донёсся хриплый клёкот — над лагерем закружили большие чёрные вороны.
Вороны. Самые жадные и нетерпеливые стервятники всегда слетались к месту пыток, назначенных Сахдом. Надсмотрщик взмахнул кнутом, вынуждая всех рабов наблюдать за его кровавым шоу…
От этих воспоминаний рот Фароса наполнился горечью. Он знаком показал остальным на маленький выступ утёса, где они будут в безопасности.
— Пригибайтесь ниже! — прошептал он, не спуская глаз со стервятников.
Фарос первым залез наверх, имея возможность осмотреть весь лагерь. Порыв ветра запорошил его глаза острыми песчинками, он быстро протёр глаза, но то, что он увидел с высоты, ему положительно не нравилось. Не зря стервятники могли засечь запах гниющего мяса с расстояния в несколько миль.
— Видишь? — спросил Сахд Фароса на своём ужасном общем. — Они научились! Теперь и ты научишься!
Многие из рудокопов трусливо упали на колени, другие с отвращением отворачивались…
Недалеко от того места, где расположились беглецы, были вбиты десять деревянных шестов. Десять отрубленных голов, насаженные на них, смотрели в том направлении, куда скрылись минотавры в ночь набега.
Старик, юнец, женщина — Сахд выбирал первых, попавшихся под руку. Фарос мог вообразить ликование, с которым людоеды поднимали на верёвках ужасные символы, он почти слышал их грубый демонический смех. Сахд не просто казнил, он глумился над расой минотавров в целом, ведь рога жертв были сломаны ударами молота.
Обламывание рогов было ужасным позором, во сто крат хуже смерти. Сахд посылал жертвы в загробный мир, лишив отличительного знака, по которому Первый Рогатый отберёт своих возлюбленных детей.
Рядом с десятью занятыми шестами стояло десять пустых как очевидное послание от главного надсмотрщика. Следующий налёт неминуемо должен был вызвать мгновенное заполнение «вакантных» мест.
— Что там? — осторожно прошептал Гром, лежащий ниже. — Что ты видишь?
— Ничего. — Фарос быстро пополз обратно. — Ждём до полной темноты, потом крадёмся в хижину с припасами.
Но, видно, что-то в поведении Фароса насторожило Грома, поэтому он неожиданно бросился вперёд и залез на место юноши.
— Фарос… — начал Валун.
— Рога Саргаса! — задохнулся Гром. Посмотрев на него, замершего на выступе, Фарос тихо прорычал:
— Почему бы тебе не заткнуться?!
Гром медленно вернулся, поражённый и молчаливый.
— Да что такое? — дёрнулся Валун. — Что вы там увидели?
Гром сдавленно поведал об увиденном. Валун молчал, слушая о сломанных рогах и мёртвых головах, нервно притрагиваясь к собственному уцелевшему рогу.
— И что теперь? Что делать?! — вскричал Гром.
— Почему бы тебе не поинтересоваться у Саргоннаса? — ядовито спросил Фарос. — Те несчастные теперь за пределами нашего мира, никто из смертных им уже не поможет.
— Ты заходишь слишком далеко, Фарос! Сахд приговорил их без всякого права на то…
Но Фарос, не обращая на него внимания, смотрел в небеса, затем резко бросил:
— Все ещё слишком светло. Скоро стемнеет, и людоеды улягутся спать… Так вы хотите есть или умереть?
Гром посмотрел на Валуна. Тот некоторое время изучал свои грязные ногти, затем кивнул. Тогда Гром тяжело вздохнул и тоже мотнул головой:
— Как скажешь, Фарос…
«Интересно, — подумал юноша, — если я уже не помышляю о мести за погибшую семью, то почему должен беспокоиться о двух обречённых рабах?»
Нога Валуна только начала заживать, поэтому он стоял на часах, осматривая окружающие скалы. Они договорились, что если однорогий минотавр заметит что-то опасное, то закричит голосом одной из ночных птиц, что жили выше в горах.
Сможет ли это помочь Фаросу и Грому, никто точно не мог бы сказать, и был только один способ это проверить. Раненая нога Валуна только замедлила бы их продвижение, поэтому Фарос специально изобрёл для него такое безопасное задание.
Первый осмотр показал, что стражу на постах удвоили, поэтому Фарос повёл Грома к старому каменному мосту, под которым текла река расплавленной лавы. Никакой минотавр не смог бы перепрыгнуть через этот багровый, в чёрных заплатках поток, а с другой стороны дежурили три людоеда с мередрейком. От реки шёл удушливый жар, долго находиться рядом с ней было невозможно. Минотавры мгновенно покрылись потом, мех свалялся и лип к телу. Гром недоумевал, какой хитрый план придумал Фарос и как им удастся пересечь эту преграду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
