мгновений Васькины путы упали.
– Спасибо, – чуть слышно выдохнул он.
– Мы тебе еще не все долги отдали, котишко-оборотень, – пропищал один из мышат. – Понадобимся – только позови!
И все трое один за другим мгновенно прошмыгнули в норку.
Теперь надо было удирать и Ваське.
Он попытался последовать за мышатами, но эта норка оказалась слишком мала.
Что же делать?! Окно закрыто противомоскитной сеткой, пока ее продырявишь, время уйдет – схватят.
Стоп! Да ведь в коридорной двери есть кошачья дырка! Васька через нее уже пробирался ночью, он еще подумал тогда: «Ну, если я пока кот – значит, должен вести себя как кот!»
Должен вести себя как кот…
Его словно ударило по голове догадкой!
Вести себя как кот!
И Марфа Ибрагимовна сказала: «Да, кот есть кот. От себя никуда не денешься!»
Кот есть кот!
Конечно!!!
Васька даже зажмурился от потрясения. Он догадался! Теперь он знал, как справиться с василиском.
Но сначала – уничтожить морок!
Бесшумно, стараясь даже не дышать, Васька прошмыгнул в коридор, к кошачьей дырке – и нако- нец-то с наслаждением вдохнул свежий воздух свободы!
И чуть не упал, увидев грандиозный «Феррари», расписанный под черную кошку и припаркованный возле булочной. Королевич сидел, развалившись за рулем, и пялился в окно с бессмысленно-широкой улыбкой.
Странным показалось Ваське то, что на звезду никто не обращал внимания. Люди шли и шли мимо по своим делам. Ну, предположим, они такого же низкого мнения о творчестве Королевича, как Васькины родители, или вообще слыхом не слыхали его пения – но на этот потрясающий автомобиль они должны были хотя бы взглянуть!
Ничего подобного.
Понятное дело, это ведь морок! Морок, созданный только для Любаши. А Васька и рыжая коза Катька Крылова, которая не сводит с Королевича восхищенных глаз, видят его потому, что они оборотни!
Коза, глазевшая на Королевича, держала во рту старый недоуздок…
Ай да мышка! Все правильно поняла, все сделала!
– Удрал! – раздался вдруг злобный крик Ульяны, и Васька увидел, что ведьма и Любаша выскочили на крыльцо.
Времени терять было нельзя! Васька метнулся к козе-Крыловой, вцепился зубами в конец недоуздка, вырвал его из Катькиного рта и вскочил на капот черного «Феррари», а потом пробежал по нему так, чтобы недоуздок вытянулся во всю длину.
И спрыгнул наземь.
Королевич какое-то мгновение еще сиял бессмысленной улыбкой… но вдруг на месте «Феррари» сгустилась черная мгла, которая со свистом закрутилась вихрем, полетела к крыльцу – и окутала Ульяну, а потом как бы растворилась в ее теле.
Ведьма взвилась вороной, бестолково размахивая крыльями и оглушительно каркая.
А Любаша, которая вытаращенными глазами наблюдала исчезновение своего жениха-красавца, повалилась на крыльцо.
Наверное, упала в обморок.
Ваське совершенно не было ее жалко! Он только надеялся, что после этой истории Любаша поумнеет. И найдет себе нормального жениха, а не какого-то там Королевича, тем более нереального!
– Что ты натворил, Тимофеев! – завопила Катька Крылова. – Что ты наделал?!
– Я нас спасаю, не ори! – буркнул Васька и с опаской глянул вверх.
Ворона бестолково моталась в небесах, кидалась туда-сюда, то падая, то взмывая ввысь. Наверное, мгновенное разрушение морока не прошло для нее бесследно!
Ну что ж, она скоро соберется с силами. Значит, медлить нельзя!
– Мыши серые, полевые-домовые, явитесь на помощь! – заорал он во всю глотку.
– Я боюсь мышей! – взвизгнула Крылова.
– Домой хочешь вернуться? Придется потерпеть! – приказал Васька и наклонился к мышке, которая уже сидела рядом, весело поблескивая глазками-бусинками.
Крылова замерла, будто окаменела.
– Приказывай, котишко-оборотень! – пискнула мышка. – Все, что велишь, исполню! Мышиное племя – благодарное племя.
– Это хорошо, – пробормотал Васька. – Это очень хорошо, потому что мне понадобится помощь всего твоего племени.
И, поминутно косясь в небо, где все еще беспомощно трепыхалась ворона, он рассказал мышке, что нужно сделать.
– Хитер же ты, котишко-оборотень! – восхищенно пропищала она и исчезла в высокой траве.
– Я нич-чег-го н-не п-поним-маю! – проблеяла Крылова, выходя из ступора и обретая дар речи.
Васька видел заикающуюся козу в первый раз в жизни – и от души надеялся, что больше не увидит.
– Вот что, Крылова, – сказал он сурово. – Настал момент истины. Это есть наш последний и решительный бой. Или мы сегодня в людей превратимся, или не превратимся никогда. От тебя требуется одно – не мешать. И ждать меня!
И он побежал к роще.
Катька Крылова мигом оказалась рядом.
– Я одна не останусь, Тимофеев, даже не думай! – решительно проблеяла она. – Я тут с ума сойду! Побежали вместе.
– Ладно, – согласился Васька, рассудив, что, если Крылова окажется слишком далеко от него, она может и не расколдоваться в решающий момент. – Тогда беги вперед во‑он по той тропке и, как увидишь возле дороги заросли крапивы, стой и жди меня.
– А ты что, не побежишь? – подозрительно прищурилась Крылова.
– Я не могу бегать так быстро, как ты, не понимаешь, что ли? – прошипел Васька зло.
Катька Крылова растерянно моргнула и вдруг… предложила:
– Тогда садись ко мне на спину, я тебя повезу!
Васька чуть не рухнул где стоял.
Ну и ну… Вот это поступок! Крылова… Вот это боевая подруга!
Только ведь потом, когда все кончится, она Ваську не простит. Никогда в жизни не простит ему, что ехал у нее на спине!..
А главное, в этом нет никакой надобности. Как же он забыл, что, если нельзя лететь, можно перелетать!
– Спасибо тебе, Крылова, – сказал Васька. – Родина тебя не забудет. Но сейчас я сам доберусь.
Добежав до опушки, он взобрался на ближайшее дерево, раскачался на ветке – и пустился в свой стремительный перелет.
Внизу Крылова мчалась со всех копыт и почти не отставала от Васькиных прыжков-полетов.
* * *
Дивный аромат налетел внезапно.
Кот-мальчик вскочил с дивана, на котором валялся в ожидании превращения, и выскочил на балкон.
Не может быть… не может быть! Значит, хозяйка все-таки решила побаловать его напоследок?
Какое счастье!
От этого запаха закружилась голова.
Может быть, обычный кот и не почуял бы ничего, но он василиск! Он может и почуять мышей на таком расстоянии, и мигом домчаться до них!
Позабыв обо всем на свете, кот-мальчик вскочил на перила – и ринулся вниз.
Теперь он мог дать себе волю! Довольно изображать из себя человека! И если он пока не мог сбросить надоевшую безобразную человеческую оболочку, то все-таки некоторым своим способностям мог дать волю. Например, умению мчаться вперед с поразительной, нечеловеческой скоростью!
Люди шарахались в стороны – им казалось, что мимо проносится вихрь. Разглядеть что-то в клубах пыли, несущихся по улице, было совершенно
