"Меня вызывает Орджоникидзе.
— Будешь возглавлять группу членов ЦКК, которая займется проверкой исполнения решений правительства, — сказал Серго. — Проверить необходимо все, сверху донизу. От Совнаркома и до сельсовета. Нужно обратить особое внимание на Урал, Ростов-на-Дону, словом, на крупные промышленные центры.
Он говорит, а я лихорадочно соображаю: наверное, теперь весь наш аппарат только этим и станет заниматься.
— А в группе у тебя будет, — продолжал Серго, весело, прищурившись, — …15 человек:..
Собрались, помню, мы все пятнадцать, посмотрели друг на друга и одновременно подумали, что и десяти наркоматов не хватит, если ориентироваться на штатных работников.
Тысячи рабочих и крестьян, комсомольцев, депутатов сельских Советов, профсоюзных активистов пришли тогда к нам на помощь в этом большом государственной важности обследовании. Разумеется, мы привлекли сотрудников Наркомата Рабоче-крестьянской инспекции, но 85 процентов товарищей, проводивших проверку, были нашими внештатными инспекторами.
А уже через год мы внесли на рассмотрение правительства целый ряд новых законов".
…Отмена шестидесяти различных налогов с промышленности. "Вы знаете, что это значит, — убеждал Серго, — высчитай каждый налог, запиши каждый налог, веди отчетность, веди переписку, держи громадную армию чиновников. А для чего? Почему же с нашей промышленности нельзя взять один-два налога? Только два. Было 62, будет 2!"
..Полный пересмотр планов:
— По черной металлургии.
Первое признание "Большого Урала". Страна получит угольно-металлургическую базу на Востоке. "Споры по всем этим вопросам были довольно горячие, — докладывал Серго XVI партийному съезду. — Мне сегодня только показывали газету, где товарищи из Сталинского округа прорабатывали нас довольно изрядно…
ЦК значительно изменил всю пятилетку черной металлургии. Вместо старой пятилетки ВСНХ, утвержденной в прошлом году… вместо 10 млн. т чугуна — 17 млн. т. Выполнение этой задачи нас ставит на второе место в мировом производстве чугуна".
— По судостроению, добыче нефти, угля, руды, транспорту, хлопководству, строительному делу, отечественному тракторостроению, производству дизелей, автомобилей, турбин, паровозов, текстильных машин.
Все с крупными столкновениями, острыми конфликтами. Уж на что был невозмутим большой, грузный, влюбленный в свое инженерное дело харьковчанин Александр Брускин. И тот втянул Серго в жестокую схватку. Потом с большим удовольствием вспоминал:
"Я тогда был начальником тракторного цеха Харьковского паровозостроительного завода. Цех этот делал 15–20 тракторов в месяц. Страна ввозила большое количество тракторов из-за границы, а вот с нашими тракторами получалось какое-то странное обстоятельство: мы затоваривались. Не хотели наркомземовцы и лесные организации брать наши тракторы, придирались, выдумывали всякие небылицы.
Рабочее собрание цеха послало телеграмму в Наркомат РКИ. В этой телеграмме мы жаловались на наркомземовские и лесные организации, что они не покупают наших тракторов, не признают нашего производства. Товарищ Серго немедленно ответил нам по телеграфу и назначил расследование этого дела.
Наркомзем приложил все усилия, чтобы дискредитировать наши тракторы. Нас обвинили в демагогии. Один из расследователей предложил привлечь нас к строгой ответственности и хорошенько наказать за то, что мы затеяли шум.
Вопрос был поставлен на коллегии наркомата. Мы не теряли духа. И действительно, нам на помощь пришел Серго. Он остро поставил тогда вопрос о самокритике. Ведь нас хотели побить за то, что мы — маленький цех с неизвестным будущим — раскритиковали работников Наркомзема.
Серго сразу оценил нашу работу. Он увидел, что мы нашими экспериментами, нашей полукустарной работой готовим почву для развития большой тракторной промышленности Союза, и он целиком взял нас под защиту".
— По внешней торговле.
"Когда с тем или другим товарищем мы деремся за то, чтобы такое-то оборудование не ввозить из-за границы, не платить за него валюту капиталистам, — защищал Серго новый импортный план Рабкрина, — а поставить производство этого оборудования у нас, то некоторые обижаются на это. А разве есть что-либо более прекрасное для нашей промышленности, для наших хозяйственников, чем то, чтобы вместо передачи заказов за границу строить все, что только можно, у себя — в стране социализма.
…Спрашивается, почему германские рабочие должны работать лучше на капиталистов Германии, чем наши рабочие на наших заводах?.. Где, когда было написано, что при диктатуре пролетариата рабочие не должны работать на свое дело лучше, чем на капиталистов?..
Я убежден, если перед нашими рабочими поставить вопрос, отдавать ли заказ, который мы можем сами выполнить, за границу или оставить у нас, то любой рабочий скажет: ни в коем случае за границу не отдавать, сделать здесь, на наших заводах!"
Это нисколько не мешало Серго во всеуслышание не раз признаваться:
"Я решительный сторонник приглашения этих немцев и американцев. Они помогут нам. Наша научная база была отрезана от Европы и Америки. Теперь надо все это наверстать".
Или:
"Вопрос о том, чтобы перенести к нам достижения заграничной техники, самый важный вопрос. Тут нечего нам чваниться своим коммунизмом".
Орджоникидзе постоянно посылал в долгие заграничные командировки инспекторов Рабкрина, видных хозяйственников, известных ученых и совсем безусых инженеров. Сам ездил из Тифлиса в Германию советоваться о проектах строительства Земо-Авчальской и Рионской гидроэлектростанций. На несколько миллионов золотых рублей тогда же дал заказы различным фирмам.
Такой он был руководитель Рабкрина — не боялся никакой работы, не стеснялся никакой учебы и всей душой верил:
"У нас есть такие возможности, которых нет ни у американцев, ни у немцев. Нам суждено укрепить господство человека над природой!"
24
На первых страницах газет: "Пятилетку в четыре года!", "Даешь 518 гигантов?", "На буксир отстающих!"
Котлованы — всюду. От реки Урал до Заполярья и Кавказского хребта, от Приазовья до озера Балхаш. Партия разом подняла с насиженных мест, бросила в водоворот гигантских строительных работ десятки миллионов людей. В эшелонах, тянувшихся в затылок друг другу, нередко на одних нарах в очередь спали еще не узнанные герои и не схваченные поджигатели; те, кто мечтал о подвигах во имя Родины, и те, кто жаждал поквитаться с советской властью.
Почти всегда за десятки, а то и за сотни километров от нужного места кончалась железная дорога, обрывалось шоссе. Юные романтики и рыцари длинного рубля — все становились первопроходцами. Разжигали костры, ставили палатки, пускали по кругу помятые кружки с кипятком. Через несколько неимоверно трудных месяцев сбитые в кровь, обмороженные, все безотказно выносящие человеческие руки создавали то, что принято называть строительной площадкой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
