— А как же те, кого терроризировала эта ваша «группа учащихся» и подставляла? — Я назвал ему имена исключенных с подачи Толстого парней, а также нескольких человек, ушедших добровольно. — Вы перевираете факты, сеньор директор, покрывая преступное сообщество.
— Шимановский, я тебе уже сказал: не нравится — уматывай. Это моя школа, и я устанавливаю здесь такие порядки, какие я хочу. И не надо мне угрожать сеньорой Сервантес!
— Корона платит за нас деньги…
— Корона не платит и половины стоимости вашего реального обучения! — перебил меня он. — А сами вы — грязное отребье, и вам не место в цивилизованном обществе! Если бы не эти дурацкие законы, я бы никого из вас на пушечный выстрел не подпустил к школе! Быдло должно учиться с быдлом! Ну что, доволен? Все услышал?
Я кивнул. Все. Даже больше чем все. Итак, дело не в страхе, точнее, не только в нем. Витковский — грязный мудак, презирающий тех, кто ниже его по социальной лестнице. «Быдло во власти».
— Сожалею, но не могу вышвырнуть тебя, как провокатора, — продолжил откровенничать директор. — И то только потому, что сеньор Рамос-старший не хочет огласки, не хочет привлекать к этому делу внимание. А без его согласия я не могу послать на экспертизу запись, в которой ты подстрекаешь его сына.
— Его сын первый подстрекал меня…
— Меня это не интересует, Шимановский. Ты остаешься в этой школе, но помни: больше предупреждений не будет. Один залет — и тогда я сам выдам тебе документы с пометкой в личном деле о нарушении устава.
Он сделал паузу. Я молчал.
— Чем выше возьмешь, Шимановский, тем ниже падать, не забывай об этом. Все, свободен. Марш на занятия!
Я поднялся:
— До свидания, сеньор директор. Всего хорошего, сеньор директор…
— Не паясничай. И еще, забыл: школу должна посетить комиссия из департамента образования. Если ты хоть словом, хоть жестом, хоть еще чем спровоцируешь кого-нибудь или выкинешь что-нибудь эдакое, берегись, Шимановский. Я сделаю так, что ты вылетишь из любой другой школы после этой.
— Да, я верю вам, сеньор директор. Вы в достаточной степени козел, чтобы такое организовать.
— Пшел вон, придурок! — рявкнул тот, выходя из себя.
Я вышел. В приемной сидела секретарша, тупая смазливая блядь, которую мечтает отодрать вся школа. Но притом весьма высокомерная блядь! А дерет ее, естественно, Витковский единолично. Она зыркнула на меня с таким презрением… Кукла, чья бы корова мычала!
Когда дверь захлопнулась, она встала и вошла в кабинет. Его хозяин сидел, обхватив голову руками, и напряженно думал. Она коснулась его плеч и начала нежно разминать их.
— Погоди, сейчас не до тебя.
— Тебе всегда не до меня. Расслабься, все хорошо!..
— Эта малолетняя сволочь все нервы вытрепала!.. — Он грязно выругался.
Женщина начала от плеч перебираться все дальше и дальше, к груди, призывно лаская.
— Вышвырнул бы ты его, и дело с концом. Зачем держишь?
Хозяин кабинета накрыл ее руки своими, не давая развивать наступление.
— ДБ дважды присылал на него запросы, на личное дело. В том году и в этом, с разницей в полгода.
— И что?
— Департамент не интересуется людьми просто так. Кто его знает, для чего он им?
— Брось…
Женщина томно выгнулась, все же развивая успех, и перекочевала начальнику на колени. Тот принялся гладить ее ноги, перебираясь все выше, с интересом изучая декольте.
— Если бы был один запрос… Но второй! Они наблюдают за ним, и если я его просто так исключу… могут возникнуть проблемы.
— Мало ли для чего департамент за кем-то наблюдает? Может быть сотня причин!
— Но он…
— За ним кто-то стоит?
Мужчина поколебался, но отрицательно покачал головой:
— Нет.
— Тогда в чем дело? Департаменту плевать на всяких выскочек, поверь… — Она впилась ему в губы. — Возьми меня прямо сейчас…
Мужчина с силой оторвался от нее.
— Наверное, ты права! — Затем резко передислоцировал ее на стол и до верха поднял юбку. — Кажется, на тебе много лишней одежды…
Глава 11
СОЦИАЛЬНОЕ НЕРАВЕНСТВО
С доном Алехандро я так и не поговорил, никакой стратегии не выработал.
Я не знал, что делать и за что браться; все валилось из рук, ничего не придумывалось. Ситуация сложилась следующая: директор — мудак, который покроет Толстого, что бы тот ни выкинул. Уж если он Рамоса после всего не выкинул…
Откроюсь: я сильно подозревал, что меня выкинут вместе с Рамосом, за компанию. Но в столовой у меня не было иного выхода, кроме как сделать то, что сделал. Вопрос чести, престижа. Самоуважения, наконец! Как я буду смотреть в глаза Бэль в субботу, зная, что я дерьмо? Ни одна школа не стоит этого! Поэтому результат вчерашней баталии меня немного озадачил, но в то же время обрадовал — я продолжаю учиться, у меня есть небольшая отсрочка.
Так вот, к ситуации. Директор с удовольствием вышвырнет меня, наплевав на правила и уставы, и даже на сеньору министершу. Конечно, где я и где она: мне не достучаться до нее, и он прекрасно об этом знает, блеф не сработает. Все мои планы относительно Толстого, администрации, подстав, департаментов и прочего накрылись медным тазом. Техническая часть, кроме моего навигатора (но то отдельная песня), не работает, как преодолеть глушилки и не запеленговаться, ребята так и не придумали. С виртуалом тоже проблемы — быстро такие вещи не делаются либо, наоборот, делаются очень быстро и молниеносно, но для этого надо обладать просто термоядерной сенсацией. Таковой пока не было, и я молился, чтобы не было подольше. С журналистами тоже пока не густо — лишь через десятые руки знакомая знакомого Хуана Карлоса, вечно занятая девочка, уделит нам время в воскресенье. Встретившись, мы лишь выясним, поможет она или нет, и только тогда начнем разрабатывать план. Ключевое слово «начнем».
Тем временем банда Толстого рвет и мечет. Вчера встретить меня они не пытались, были растеряны, но что им мешает сделать это сегодня? Или не так: что им мешает найти меня в районе после занятий? Вечером, после тренировки? Перед школой? Это беспредельщики, они жаждут моей крови, и мне нечего им противопоставить.
Короче, дело труба. Ко всему еще и дон Алехандро уехал, так сказали в учебной части, куда я подошел перед занятиями.
Во дворе перед фонтаном меня встретили трое во главе с Кампосом. Я решил не уклоняться от разговора и подошел вплотную, внутренне готовясь ко всему. Но нет, на сей раз они решили просто поговорить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
