Я заберу его сына с собой. Единственное, что могу сделать. Может, хоть тогда эти сеньоры поймут, что им не все позволено в этом мире? Что они тоже могут нести потери? А где-то в другой школе кто-нибудь посмотрит на это и тоже кого-нибудь грохнет от безысходности…
Я помолчал.
— А иначе — сдохнуть без боя, словно бык на заклании.
Они поняли.
— Спасибо, ребят! — Я пожал им руки и с благодарностью обнял. — Я пошел…
Проходя мимо, внимательно посмотрел на охранников. Они не могут не знать, что школа оцеплена урками, да и, по словам Селесты, кто-то пропустил часть из них внутрь. Кто, кроме них?
Отвернулись. Стыдно!
Хотел спросить, как же так, а работа, мужики? А долг? Но передумал. Глаза я их увидел, все остальное — сотрясание воздуха. Они не вмешаются.
Перед самым выходом в вестибюль задержался — надо было подготовиться и кое-что сделать. Тут же пришла в голову идея, точнее, старая русская идиома: «Помирать, так с музыкой».
Откуда знаю столько идиом? Словарь в виртуале скачал много лет назад. Тогда меня это прикалывало — быть не таким, как все. «Русским». Хреновый я русский! Да и поляк никакой, если честно, то была подростковая дурь, но прочитанное зацепилось крепко.
Итак, об идиомах. Музыка мне как раз не помешает, а вот противников моих собьет с толку. Я развернул голографический козырек и вызвал меню. Выбрал песню — нечто ритмичное и тяжелое, со странным названием Numb. Имя группы Linkin Park не ассоциировалось ни с чем — нет такого парка в Северной Америке, но то не важно. Просто это единственная вещь подобного тяжелого формата из коллекции моей маленькой аристократки, под которую хорошо махать кулаками. Теперь найти динамики.
Поиск динамиков занял полминуты. Странно, вручную их не нашел. Автопоиск?
Есть. Блин, «452 устройства готовы к приему информации». А, пропади оно все пропадом, «Выбрать все», пусть вся школа потанцует! Звонок через несколько минут, погоды это не сделает.
Уже открывая дверь, наткнулся глазами на ма-а-а-а-ленькую кнопочку внизу, которую до этого не замечал за ненадобностью. Буквы SOS на красном фоне. А вот это то, что надо!
Нажал ее. Затем толкнул дверь и под термоядерное вступление группы вышел в главный вестибюль.
Их было человек пятнадцать, как и сказала Селеста. Чужаков всего четверо, но не профессиональные урки, бойцы, а обычные пацаны, просто не из нашей школы — дружки Кампоса. Урки, значит, только в оцеплении, а здесь — идейные. Ну что ж, тем лучше. Козырек я расправил, как делают бойцы спецподразделений в фильмах и новостях — действительно, так лучше видно, — и вывел на верхний ярус пять видеовыходов (больше с непривычки чревато, не услежу): контролировать пространство вокруг — уже пятьдесят процентов победы.
Они кинулись ко мне, но, поскольку звонка не было и меня не ждали, стройной сметающей лавовой атаки не получилось. Чем я незамедлительно воспользовался.
Первый налетел весь такой радостный, счастливый. Присест, динамический блок, касание шокером, толчок в сторону. Готов. Второго я поймал на ту же удочку, но провозился с ним непозволительно долго — пришлось защищаться, а потом контратаковать. Но не ожидавший подлости противник позволил прикоснуться к голому телу. Два.
Третий и четвертый уже остановились и поняли, что дело не чисто, причем одновременно, и одновременно начали меня теснить. Я не мудрствуя лукаво прыгнул на одного из них. В иной ситуации этой атакой многого бы не добился, но мне нужен был всего один удар — один-единственный. Даже не удар, касание — и я его нанес. Его напарник прыгнул мне на спину, повалил, но перевернуться и полоснуть его по щеке оказалось не так сложно. Четыре.
— У этой мрази шокер! — раздалось на весь двор.
Я вскочил и атаковал, размахивая прибором. Остальные противники очнулись, узрев внеплановую угрозу, и, не вступая в контакт, резво отпрыгнули от меня назад. Один оказался недостаточно ловок, я подался вперед и в прыжке достал его. Пять. Но это оказалась последняя победа — во время следующей атаки шокер выбили из рук.
Блицкриг окончен. Его итоги внушали — пятеро поверженных противников, почти треть от общего числа. Но оставались еще две трети — достаточно для одного меня. И я сделал глупость — ринулся в атаку, не имея никаких козырей.
Следующий раунд закончился достаточно быстро. Я старался, кого-то даже послал в нокдаун, все же находился на пике формы, но против десятка человек этого недостаточно. Меня скрутили и дали под дых:
— Ах ты, падла!..
Сержант Кастилио Корвальо, дежурный диспетчер управления гвардии по двадцать третьему округу, собирался позвать напарника, чтобы выпить кофе и передохнуть.
Пока в районе тихо. С утра две кражи, опера ими уже занимаются, да разок пришлось наряд вызывать, бомжей от тепловых люков отогнать.
— Луис!
Луис, широкоплечий негр, ветеран-десантник СевероАфриканского конфликта, показался из комнаты релаксации.
— Подмени минут на десять?
Луис вздохнул и направился к пульту. Кастилио собирался уже вставать, как вдруг раздался противный высокий звук тревоги, а на карте района замерцал красный огонек. Mierda, попил кофейку!
Пальцы сержанта забегали по виртуальным кнопкам, отслеживая и локализуя источник, классифицируя и делая еще много привычной работы. Напарник стоял за плечом и напряженно всматривался в карту.
— Chupa peruly, тревога один!
— Вижу. Сигнал открытый, без шифровки, — отозвался Кастилио.
— Локализовал?
— Да. Школа. — Голограмма карты приблизила район в северном конце их участка. — Имени генерала Хуареса.
Луис грязно выругался.
— Выводи.
Верхний визор тут же выдал картинку, точнее, пять картинок. Судя по векторам направления, все они исходили из одной точки и давали круговой обзор.
— Посылаю машины.
— Погоди! — перебил его напарник, поднимая руку. — Смотри!
Судя по происходящему, съемка осуществлялась с надетого на голову навигационного прибора, и на его носителя пытались наброситься сразу несколько человек. «Человеками» в полном смысле этого слова назвать их было сложно. Это были подростки, обычные ученики школы, одетые в принятые там дорогие костюмы. Носитель навигатора орудовал ловко и четко, и вот уже трое из нападавших отлетели в сторону. Все это действо сопровождалось странной архаичной скрипящей музыкой на неизвестном грубом языке, которого никто из них не знал.
— Код сигнала?
— Я ж говорю, открытый! Совсем открытый, Луис, свободный доступ!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
