Уильям просунул руку между их телами, чтобы надавить на маленький комочек нервов, пока она не начала распаляться, имитируя несильные толчки.
«Я долго не протяну».
«Протяну, черт возьми». Ее наслаждение прежде всего, сейчас и всегда, но ошеломляющее возбуждение распалило его врожденный напор, и он давал о себе знать. Потребность толкаться в нее, пометить и заявить права одолевала Уильяма. «Контролируй!» Он станет лучшим любовник, какой у нее когда-либо был… лучше, чем сама Сании… даже если это его убьет.
Уильям почти полностью вышел, дразня ее все еще набухший клитор.
Когда румянец окрасил ее щеки, она закричала:
— Я готова, готова!
Да! С ревом он вошел обратно, сотрясая кровать. Санни тихо стонала, прижимаясь к нему всем телом, когда он сделал это снова. И снова. Вонзался в нее.
— Жестче! — приказала она. — Быстрее!
Нет. «Нет?» Медленнее. Уильям хотел насладиться этим. Но, когда просунул одну руку под ее колено, заставляя ноги раздвинуться шире, его контроль ослаб. Другой рукой он ухватился за спинку кровати, напрягая бицепс.
Он снова вошел до самого основания, и удовольствие его едва не ослепило.
Уильям наклонил голову и захватил ее губы в диком, порочном поцелуе. «Мой ангел… моя соблазнительница… мое все?» Они посасывали языки друг друга, покусывали губы. Их зубы клацали, что обычно ему не нравилось. С ней, во время их неистового занятия любовью, он видел в этом признак страсти и хотел большего. На вкус Санни была словно небеса, а ее восхитительное тело служило вратами.
Он хотел стать ее вратами в рай. Хотел, чтобы она жаждала этого и Уильяма каждый день до конца своей жизни.
— Не останавливайся, не останавливайся, никогда не останавливайся, — задыхалась она.
«Продолжай, черт возьми!»
— Так хорошо, любимая. Так хорошо. Ты доставляешь мне удовольствие всеми способами. — Уильям входил и выходил, эти движения путали его мысли. Сойдя с ума, он дал вою чувствам. Толкаясь и толкаясь.
Санни выгнулась под ним, позволяя погрузить еще глубже. Крик сорвался с ее губ, внутренние стенки сжались вокруг его члена, омывая горячим женственным нектаром.
«Не могу выдержать такого давления. Слишком много». С финальным толчком Уильям запрокинул голову и взревел, стремительно кончая, опустошая себя внутри своей женщины.
Маленький единорог добился от него дикой кульминации. Самой дикой в его жизни.
Когда спазмы утихли, он рухнул на нее сверху, но перекатился на бок, удерживая ее в своих объятиях. Когда Санни прижалась к нему, он поцеловал ее в лоб, в кончик носа и в основание шеи.
Его переполняло удовлетворение, странное и чудесное ощущение. Улыбка тронула уголки его рта, и Уильям сказал:
— Теперь ты всего лишь второй лучший любовник, который у тебя когда-либо был.
* * *
— Высокомерная сирень (сволочь), — пробормотала Санни, улыбаясь внутри.
Уильям расхохотался, искренне, и она поняла, что предыдущие его приступы в баре отеля смеха были фальшивыми. Что ей оставалось сделать? Прижаться ближе и смотреть на него с благоговением. «Такой красивый». Веселье смягчило черты его лица и превратило детскую голубизну в звезды.
Он погладил ее по волосам и сказал:
— Ты можешь это отрицать, сандей?
Находясь внутри нее, он назвал ее «любимая» — ласковое слово, по которому она скучала и жаждала вновь услышать. Он любил ее?
У Санни возникла непреодолимая потребность. «Я хочу, чтобы он любил меня. Хочу, чтобы он стал частью моей стаи».
Проведя кончиком пальца по его соску, она, наконец, ответила на его вопрос.
— Нет. Не могу.
Он улыбнулся ей с горящими глазами — награда за ее честность.
— Я никогда не лежал с любовницей и не обсуждал свою жизнь, никогда не хотел этого… до этого момента. Я отчаянно хочу узнать тебя получше.
Отчаянно. Да.
— Я тоже хочу знать о тебе побольше.
— Ты мне, я тебе?
— Согласна.
— Дамы вперед. Начни с того, какое сильное удовольствие я тебе доставил.
Ох, ох, ох, что это? Кто-то нуждался в одобрении? Как очаровательно!
— Доставил удовольствие… погрузил в кому блаженства…
Его грудь раздулась от гордости.
— Могу сказать то же самое. Никогда не знал, что существует такое удовольствие.
Хорошо. Ей тоже нужно одобрение. Его слова крутились у нее в голове.
В голову Санни пришла мысль.
— Где рассвет?
— Баден и Катарина знакомят ее и остальных гончих с дебрями ада, их естественной средой обитания. — его сотовый завибрировал. Он проверил экран и нахмурился. — У меня несколько сообщений от каждого из князя. Они выдвигают предложения за медальон.
— Например какие?
— Дворец. Другие артефакты. Рабы. Души.
Чувство вины охватило Санни. Она все еще не рассказала Уильяму, что именно представляет собой медальон и что еще он мог делать. Выговориться сейчас или промолчать?
Рассказать. Определенно. Не стоит даже думать. теперь они официально пара, и он заслужил знать. Могло ли это выйти ей боком? Да. Уильям мог использовать его для увеличения собственной силы, собственной магии. Для ее подчинения. Но. Она ему доверяла. Больше, чем кому-либо за многие века. Но…
Она подтвердит один из его самых больших страхов. Он поймет, как легко Санни может его убить. Это испортит драгоценный момент. Вдруг потеряет его из-за этого? Ее желудок скрутило.
Она решила рассказать ему завтра. А также обсудить все те ужасные вещи, которые написала под влиянием проклятья. Сегодня ничто не помешает их бегству от реальности.
— Думаю, тебе следует им отказать, — сказала она.
— Так и планировал. — он поцеловал ее в лоб, а затем резко напрягся. — Черт! Мы никогда не говорили о контрацепции. Брачный сезон так близко, а я только что кончил в тебя.
«Мы, а не ты». Доказательство их союза. К ее удивлению, он казался скорее удивленным, чем расстроенным.
— Я никогда раньше не забывал.
Ого, вау. О защите она и е подумала. Но это одно из мистических последствий брачного сезона.
— Магия заставляет единорогов и их возлюбленных забывать о контрацепции, вот почему я всегда предпочитала себя связывать. Но тебе не стоит беспокоиться, что сегодня все произошло без него. Я не могу забеременеть не в брачный период, и даже тогда это не гарантированно. — не готова к ребенку… пока. — Давай развесим напоминания по всему дому и вокруг кровати. — «надень презерватив». На всякий случай.
Проведя рукой по ее позвоночнику, Уильям сказал:
— Я установлю напоминания, как только смогу ходить. Гарантирую, скоро мы приступим ко второму раунду. Когда дело касается Санни Лейн, я ненасытен.
Мурашки побежали у нее от затылка до пальцев ног.
— Я дам тебе час, нет, полчаса, нет, пятнадцать минут, нет, пять минут на восстановление сил, а потом вновь овладею тобой, есть напоминания
