– Ты понимаешь, что принял участие в убийстве? – продолжал Евгений Петрович. – Ни в чем не повинный человек, а вы мало того, что обокрали...
– Мне все равно, – спокойно ответил Пашка.
– Ничего себе... Что ты за человек, не понимаю.
В дверь просунулся начальник отделения.
– Жень, выйди-ка...
Пашка продолжал есть макароны, не слушая, о чем они говорят за дверью.
– Что с пацаном?
– Странный он. Очень. Я ведь его даже и не допрашивал. Только один раз попросил все рассказать. Он как начал – и без перерывов все мне выложил. Все, понимаешь? Как ехали, как окно били, что ели и что брали, что дед ему говорил и какими словами ругался... Это не парень, а магнитофон. Я только записывал.
– Наверно, уже знает, как все делается. Видать, не в первый раз. А на вид – ангелочек...
– Это точно. Что делать-то с ним?
– Женя, мне уже ехать надо, занимайся с ним сам. Спецприемник закрыт, у них там карантин вроде. Придется мальчику еще ночку у нас провести, а завтра вези его в детдом на Советскую.
– Без документов?
– Договорись сам с Альбиной, если что – сошлись на меня. Оформим его по ходу дела. Если, конечно, родители не найдутся.
Евгений Петрович вернулся в кабинет и сразу остановился, боясь сделать лишнее движение. Пашка спал, положив голову на обшарпанный письменный стол.
* * *
Утро Пашка встречал в сумрачном холле детского дома, на клубных сиденьях с ободранной обивкой. Здесь пахло невкусной жирной пищей и еще чем-то казенным.
Было тихо – в классах шли занятия, а малыши уехали в город смотреть спектакль. Изредка по коридору пробегали дети, бросая на Пашку многозначительные взгляды.
Входные двери были заперты, окна забраны ажурными решетками. Но Пашка не собирался никуда бежать. Он уже пришел к выводу, что ему следует избегать бродяг, нужно искать стабильность и таким образом закрепляться в городе. Детский дом, как ему казалось, подходил для этой цели.
Электрический звонок неприятно ударил в барабанные перепонки. Гулкие коридоры начали заполняться детским шумом, забегали туда-сюда воспитанники в домашней одежде, с простыми короткими стрижками. Пашка убедился, что некоторые специально пробегают мимо по нескольку раз, чтобы поглазеть на него.
Наконец к нему величаво подошла крупная женщина в длинном платье с множеством блестящих украшений. Это была Альбина Сергеевна – завуч по воспитательной работе.
– Идем, малыш.
Пашка шел по коридору впереди завуча, дети расступались, многие глядели на него с усмешкой. Как будто уже приготовили для новичка какую-то гадость... Пашка вдруг почувствовал атмосферу враждебности и пожалел, что не убежал отсюда.
На верхних этажах находились жилые помещения. Каждые две комнаты имели общую прихожую и туалет. В одной половинке жили мальчики, в другой – девочки. Такой блок составлял школьную семью.
– Познакомься со своей семьей, малыш, – сказала Альбина Сергеевна, подтолкнув его в комнату.
Пашка робко поднял глаза.
Перед ним сидела большая девочка со светлыми волосами. Она была здесь самой старшей и, видимо, считалось в семье «мамой». Ее звали Даша. Еще одна девочка в спортивном костюме подошла бы Пашке в качестве старшей сестры. Ее представили как Аню. А вот двое мальчишек – Витька и Олег – не были похожи ни на «отцов», ни на старших братьев. Они выглядели чуть старше Пашки, но на лице у каждого было какое-то несерьезное, хулиганское выражение. Человек, который хочет, чтобы его уважал младший, не позволит себе такого выражения.
– Какой хорошенький! – заулыбалась Даша.
Пашка сразу просветлел. К тому же здесь не пахло жирной пищей, похоже, девочки усердно спрыскивали обе комнаты духами.
Аня тоже улыбалась. А вот мальчишки никакой радости не выказывали. Пашка был слишком маленький и не годился им в компанию.
– Сейчас Павлик пойдет мыться и переодеваться, а вы приготовьте ему постель и место в шкафу.
Пока Пашка шел по коридору, он чувствовал себя хорошо. Но едва лишь он оказался в раздевалке, его пронзила мысль, от которой лоб покрылся капельками пота.
Мыться! Значит, нужно снимать одежду – и приемник тоже! А если его украдут? Взять с собой? Но он может испортиться от воды.
Альбина Сергеевна вышла. Мальчик снял с себя куртку, штаны, рубашку. Ничем не защищенная пластиковая коробочка висела на шее. Пашка снял ее, подержал в руках, осматривая помещение. Может, завернуть в рубашку и положить в угол шкафчика?
Но шестое чувство подсказало, что не стоит этого делать. Что тогда? В раздевалке, как назло, нет никаких укромных уголков – даже щелей под шкафчиками нет.
Лишь в углу громоздилась куча грязного постельного белья. Пашка подбежал и быстро сунул приемник в самый низ.
В душевой он наспех намылился, постоял под струями теплой воды и выскочил обратно в раздевалку.
Толстая полусонная прачка в грязном фартуке наклонилась над кучей белья. Пашке захотелось закричать, оттолкнуть, напугать ее. Но он молча стоял и смотрел, как женщина загребает в свои полные руки простыни и наволочки.
Она распрямилась и, не взглянув на мальчика, скрылась за дверью. Он подскочил к тому, что осталось на полу, отшвырнул ногой...
Приемник лежал на месте.
Пашка открыл свой шкафчик и тут же поблагодарил судьбу, что не оставил здесь приемник. Кто-то уже забрал его одежду и повесил на крючки другую – казенную.
Когда Пашка надел мятые черные брюки, застегнул клетчатую рубашку, в раздевалку заглянула Альбина Сергеевна.
– Ты готов? Сейчас пойдем к медсестре на осмотр.
Значит, снова раздеваться... Пашка положил приемник в карман брюк и старался не отнимать руки от своей единственной драгоценной вещи.
Большая часть дня прошла беспокойно. Пашку водили по кабинетам, устраивали собеседования, выдавали одежду и предметы личной гигиены, знакомили с расположением коридоров и помещений, объясняли распорядок его новой жизни.
Еще был обед – не слишком роскошный, конечно, но не Пашке быть привередливым.
После обеда приезжали люди с телекамерой. Они сняли Пашку со всех сторон, задали несколько вопросов. Напоследок обещали, что вечером покажут его по телевизору – вдруг родители откликнутся.
Но посмотреть телевизор не удалось, потому что вечером приехал Евгений Петрович. Они нашли наконец Пашку в картотеке ЗАГСа, потом обнаружили в детской поликлинике его медицинскую карту и восстановили свидетельство о рождении. Таким образом, Пашка получил наконец статус гражданина этого мира, что очень его порадовало. Это ведь и было первое задание «Покровителя».
Евгений Петрович обещал иногда наведываться. Похоже, он не считал, что Пашкино дело закончено, и хотел восстановить «белые пятна» в его биографии. Но мальчику нечего было бояться. Как бы ни был жесток этот мир, здесь еще жила заповедь о невинности детей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
