— Я уже все решил.
— Мы не будем останавливать тебя. Джордж внимательно посмотрел на Джеффа, словно стараясь проникнуть в его мысли.
— Ты все еще хочешь узнать, почему, не так ли?
— А как бы ты поступил на моем месте, если бы я вдруг объявил, что собираюсь продать ранчо и уехать за тысячу миль отсюда, где у меня не будет ни семьи, ни связей? Пойми, ты нужен семье. В какой-то мере мы все зависим от тебя. Нам потребуется время, чтобы решить, что делать после твоего отъезда. И я не единственный, кто захочет узнать причину этого решения.
— Мне тридцать семь. Я не могу больше откладывать свою мечту.
— Но ты же делал это в течение пятнадцати лет.
— Я ждал.
— Чего?
— Осуществления своей мечты. Роза как-то сказала, что большую часть жизни я был дураком. И она права. До меня, наконец, дошло, что вы пытались внушить мне все эти годы. Я, действительно, был глуп и теперь отлично понимаю это. Мне так хотелось верить в наше скорое возвращение, что я закрывал глаза на правду.
— И что же ты собираешься там делать?
— Не знаю. Я так много говорил об обездоленных ветеранах войны, но никогда не пытался ничего для них сделать. Возможно, еще не слишком поздно все исправить.
— Когда тебе это пришло в голову?
— Недавно, — уклончиво ответил Джефф, не собираясь признаваться, что натолкнула его на эту мысль Виолетта. — Я уверен, Вирджинии нужен банкир, готовый вкладывать деньги в развитие штата.
— Ты собираешься восстановить Эшбурн?
— Еще не знаю. Подожду до женитьбы, а потом решу.
— У тебя есть кто-нибудь на примете? Не забывай, тебя там не было десять лет.
Впрочем, Джордж и сам знал ответ на свой вопрос. Да и Джефф понимал, насколько незначительны его шансы найти себе жену. Большинство девушек подходящего для замужества возраста были слишком молоды, чтобы помнить войну или понимать, какое влияние могла она оказать на человека. Их родители, конечно, рассказывали им кое-что о войне, но собственный опыт у них отсутствовал. Война для этих молодых особ была чем-то нереальным. Достаточно вспомнить хотя бы Джулию Вилфокс, а что уже говорить о нынешних девушках.
Джефф панически боялся принять окончательное решение, но не мог признаться в этом Джорджу. Правда, он всегда говорил, что собирается вернуться в Вирджинию, но до настоящего момента не отваживался на этот шаг. Джефф вдруг понял: если он не уедет прямо сейчас, то проведет всю оставшуюся жизнь в Денвере, Чикаго, в Сан-Франциско, да где . угодно. Разницы уже не будет никакой.
Джефф неожиданно почувствовал настоятельную необходимость кому-то принадлежать, заполнить эту гнетущую пустоту. Ему хотелось знать, что есть женщина, которой он нужен как муж или любовник вовсе не из-за его богатства или известных родственников. Конечно, эта задача была не из легких, однако стоило попытаться.
Виолетта могла бы ему в этом помочь, если бы он не вел себя на балу как последний глупец. Она не придавала большого значения его прошлому, отсутствующей руке, накопившейся горечи и любила таким, каков он есть.
Нужно было непременно найти ее и объясниться. Может, Виолетта больше и не любит его, — хотя Джефф надеялся, что это не так, — но он не мог уехать, не поговорив с ней.
— У меня нет ответов на твои вопросы, — пожал плечами Джефф. — Просто пришло время вернуться.
Джордж долго молчал, наконец произнес:
— Я надеялся, что ты изменишь свое решение. Все-таки мы уехали двадцать лет назад. С тех пор утекло много воды. Все там теперь не так, как тебе запомнилось.
— Я тоже уже не тот.
— Тогда я хочу кое-что тебе посоветовать.
— Что?
— Прежде чем отправиться туда, убедись, что действительно знаешь, что ищешь. Возможно, ты ищешь что-то такое, чего нигде нет.
— Это все?
— Нет. Реши также, что будешь делать, если тебе не удастся это найти.
Виолетта не верила своим ушам: ее уволили, практически выбросили вон. Мисс Сеттл даже надеялась, что Виолетта покинет школу еще до вечера.
— После того, как я дала вам прекрасную работу, несмотря на отсутствие опыта, и мистер Макки рекомендовал вас, просто невозможно объяснить ваше поведение.
Виолетта буквально онемела, не имея сил ни возразить, ни потребовать объяснений, а мисс Сеттл продолжала:
— Мне всегда не нравилось, что мистер Рандольф оказался здесь во время карантина.
— Этого бы не произошло, если бы вы не запретили вывешивать предупреждение, — наконец выдавила Виолетта.
Но даже столь очевидная правда уже не могла сбить мисс Сеттл с намеченного курса.
— Я просто не могла поверить в рассказанное мне Кларой Рабин, хотя и понимаю, что ее дочь ревниво относится к близнецам Рандольф. Впрочем, это не имеет значения, потому что вы пренебрегаете своими обязанностями.
— Когда же я это делала? — спросила Виолетта, оскорбленная столь несправедливым обвинением.
— Мне постоянно приходилось искать кого-то, кто бы выполнял за вас работу, пока вы охотились за мистером Рандольфом.
— Я никогда за ним не охотилась.
— Вы посещали его дом, офис, даже дом его брата. Вы уговорили мать близнецов устроить это родео, чтобы чаще видеться с мистером Рандольфом.
— Но она сама попросила об этом, — возразила Виолетта.
— Потом вы исчезли на целую ночь, ожидая, пока у миссис Рандольф родится ребенок, словно являлись членом их семьи.
— Меня попросил помочь сам Мэдисон. Он пообещал все вам объяснить.
— Вот-вот, именно это я и имею в виду. Вы уже называете их по именам.
— Когда вы находитесь в обществе пяти мужчин и четырех женщин, носящих фамилию Рандольф, просто приходится называть их по именам.
— А ваше бесстыдное поведение на балу?!
— Что вы имеете в виду под «бесстыдным» поведением?
Виолетта сама не знала, зачем задала этот вопрос, но уже не могла остановиться.
— Не думайте, что вам удастся что-либо скрыть от меня. Клара Рабин рассказала, как вы вешались там на мужчин. Она также пожаловалась, что вы нагрубили ей, когда она очень мягко посоветовала вам не позорить своим поведением школу. Вдобавок ко всему, вы отсутствовали в школе всю ночь.
— Хотите узнать, где и почему я провела ночь?
— Клара Рабин предоставила мне достаточно информации, чтобы я могла догадаться об этом. Виолетта глубоко вздохнула.
— Я не надеюсь, что вы мне поверите, но Клара Рабин лжет. Последние несколько недель она распространяла обо мне сплетни. Не знаю, зачем это делалось. Да и чем я могу навредить ей?
— Миссис Рабин принадлежит к верхушке денверского общества, — заявила мисс Сеттл, на ее напудренных щеках от возмущения выступили красные пятна. — Ей не нравится, когда люди забывают свое место.
