— Не уверена, что вам известно, что такое любовь и что вы вообще способны научиться любить. Но одно я знаю совершенно точно: меня вы не любите. То есть, вы не любите никого и ничего, кроме Вирджинии и воображаемой настоящей южной женщины.
— Признаюсь, я люблю многих людей, но очень боюсь, что они не отвечают мне взаимностью.
Виолетта недоверчиво посмотрела на Джеффа, словно воспитательница на ребенка, который явно обманывает ее, чтобы избежать наказания.
— Что же вызвало такие разительные перемены? Похоже, она рассердилась не на шутку, настолько, что даже забыла о невольных слушателях и о том, что нельзя повышать голос. Джефф никогда еще не видел Виолетту такой взволнованной.
— Вы, — ответил он.
— Я?! — зло и цинично засмеялась Виолетта. — Неужели вы думаете, будто я поверю, что янки — самое презренное и недостойное существо, когда-либо созданное Богом, могло так повлиять на Джеффа Рандольфа, что он так сильно изменился? Признаться, однажды я было решила, что Эсси действительно обнаружила в вас что-то стоящее. Не знаю, правда, что это было, но, очевидно, все израсходовалось. Больше ничего не осталось. А теперь уходите. У меня здесь дела.
— Конечно, вы можете не верить, когда я говорю, что люблю вас, но, поверьте, сидя здесь, вы своего рудника не вернете.
— А что вы знаете о моем руднике? — встрепенулась Виолетта.
— Два человека оспаривают ваше право на владение им. Кроме того, серебро не добывалось в нем с тех пор, как умер ваш дядя.
— Вам не кажется это странным?
— Да, очень. Но разговорами делу не поможешь. Кстати, где вы остановились?
— Здесь.
— У них вроде бы нет свободных комнат.
— Я сказала, здесь, — повторила Виолетта, указывая на стул.
— Вы провели ночь в вестибюле? — спросил Джефф.
Виолетта молча кивнула.
— Это недопустимо! Вы можете остановиться в моей комнате.
— У вас просто не может быть своей комнаты. Вчера я постучалась в каждую дверь в этом городе, — начала Виолетта, потом понимающе покачала головой. — Ну, конечно же, у вас есть комната, причем где-нибудь в лучшем отеле, так, на всякий случай.
— Я остановился в личном номере Хораса Табора в Оперном театре, — объяснил Джефф. — Им я и предлагаю вам воспользоваться.
— Нет, — отрезала Виолетта.
— Но вы не можете оставаться здесь.
— Почему?
— Здесь далеко не безопасно.
— Со мной же ничего не произошло прошлой ночью, — возразила Виолетта.
— Посмотрите на себя: вы полностью измотаны, ваша одежда измята, волосы в беспорядке.
— И это говорит человек, который только что объяснялся мне в любви и просил выйти за него замуж! — заявила Виолетта наиболее любопытным постояльцам, которые подошли поближе, прислушиваясь к их спору.
— Я люблю вас, поэтому забочусь о вашей безопасности. Возможно, раньше я никогда не вел себя таким образом, но не теряю надежды доказать это.
— Как-нибудь в другой раз. Я очень устала.
— Вы можете воспользоваться моей кроватью,
леди, — предложил стоявший рядом мужчина. — В ней никого не будет, кроме меня.
— Она воспользуется моей комнатой, — возразил Джефф.
— Нет.
— Соглашайтесь, — посоветовал другой постоялец.
— Я останусь здесь, — продолжала настаивать Виолетта.
— Но я не желаю, чтобы моя будущая жена проводила ночь в вестибюле отеля.
— А я вовсе не собираюсь становиться вашей женой!
— Придется, — ответил Джефф, чувствуя, что Виолетта, похоже, начинает сдаваться. — Вы пойдете со мной прямо сейчас. Вам нужно принять ванну, что-нибудь поесть и хорошенько выспаться.
— А где же вы собираетесь ночевать сами? — спросил кто-то из мужчин.
— Да, где? — присоединился к нему другой.
— В вестибюле, — сказал Джефф.
— В этом нет необходимости, — возразила Виолетта — Я остаюсь здесь.
— Вы пойдете со мной.
— Нет.
Джефф вспыхнул.
— Встаньте и повторите мне это. Виолетта вскочила со стула.
— Я не пойду с вами, Джефф Рандольф, ни за что. А-а-а! — взвизгнула она, когда Джефф схватил ее под колени и поднял себе на плечо.
— Я буду вам очень благодарен, если вы поможете мне донести ее саквояж, — обратился Джефф к человеку, предлагавшему Виолетте свою постель. — Как видите, у меня только одна рука и та занята.
— Не сомневайтесь, обязательно помогу, — ухмыльнулся мужчина. — Всегда приятно иметь дело с мужчиной, который знает, как обращаться со своенравными женщинами.
— Немедленно опустите меня на пол, Джефф Рандольф, — потребовала Виолетта, стараясь вырваться из его рук.
Она изо всех сил принялась колотить кулаками по спине Джеффа, но ничего не помогало: он крепко держал свою ношу.
— Можете кричать сколько угодно, — предупредил Джефф. — Но мы привлечем гораздо меньше внимания, если вы будете вести себя потише.
— Если вы прямо так понесете меня по улице, я никогда в жизни больше не заговорю с вами.
— Ну что ж, у нас останется больше времени для поцелуев, — прошептал Джефф. — Надеюсь, вы помните, как я целовал вас?
— Вы дикарь! — прошипела Виолетта.
— Вы сами говорили, что я всегда добиваюсь всего, чего захочу, — заметил Джефф, выходя на улицу. — А сейчас я больше всего на свете хочу вас. Поэтому можете себе представить, как далеко я могу идти.
— Будьте уверены, я пойду так же далеко, как только вы меня поставите на ноги.
Джефф пронес Виолетту по Каштановой улице, повернул за угол и направился к Оперному театру Табора. Он уже миновал тринадцать салунов, семь табачных лавок, шесть магазинов одежды и семь ювелирных мастерских.
Джефф видел в окнах свое отражение, но не мог поверить, что он, действительно, идет по улицам Дидвилла и несет на плече женщину, на которой собирается жениться. Джефф ощущал себя каким-то пещерным человеком или викингом. Его семья будет, наверняка, поражена, а в Денвере никто не поверит в это.
Никогда еще Джефф не совершал столь необычных поступков и никогда еще не чувствовал себя так хорошо. По сравнению с этой выходкой даже внезапное решение Джорджа жениться на Розе выглядело как тщательно продуманный план. Джефф понимал, что Виолетта готова убить его, но сейчас это не казалось ему столь важным. Главное заключалось в том, что Джефф впервые в жизни ощутил себя настоящим мужчиной.
На них глазели из окон и дверей, люди останавливались посреди улицы и смеялись, некоторые даже свистели. Только возле Оперного театра Джефф облегченно вздохнул.
— Возьмите ключи и откройте апартаменты, — приказал он ошеломленному клерку; тот подчинился беспрекословно.
— Кого вы несете? — спросил кто-то.
— Свою жену, если мне удастся поставить ее перед священником.
