Читаем без скачивания Монголы и Русь - Георгий Вернадский

В это время те сторонники Василия, которые присоединились в Мстиславле к князю Василию Серпуховскому, выступили на Москву. В Ельне (что на юго-востоке от Смоленска) они столкнулись с сильным отрядом татар, которых сначала приняли за врагов и были готовы вызвать на бой. Однако эти татары оказались друзьями. Их вели сыновья Улуг-Махмеда Касим и Якуб, которые, услышав о несчастьях Василия II, решили ему помочь[950]. Как мы видели, эти два джучидских князя бежали после убийства их отца в землю черкесов (Черкасов). Обычно считается, что это значит в землю черкесов на северном Кавказе, но если так, то было бы трудно объяснить, как князья оказались в Ельне, так далеко на запад от Москвы. Обычный путь с северного Кавказа в Москву проходил вверх по Дону через Рязанскую землю. Поэтому куда более вероятно, что Касим и Якуб нашли пристанище не среди черкесов на Северном Кавказе, а в районе Черкасс в бассейне среднего Днепра, где, как мы знаем, обычно встречались татары с украинцами и формировалось ядро будущих украинских казаков. При этом предположении появление двух князей в Ельне становится до конца понятным.

Две группы приверженцев Василия, русские и татары, теперь объединили силы и поспешили в Москву. В это время Дмитрий Шемяка и Иван Можайский сосредоточили армию в Волоколамске, откуда они могли контролировать дороги и на Москву, и на Тверь. Несмотря на это, одному из бояр Василия II, Михаилу Плещееву, удалось проникнуть в Москву с небольшим отрядом. Военачальники Шемяки в Москве или бежали, или попали в плен, а народ получил приказ присягать Василию II. Позиция Волоколамска теперь стала невыгодной, и Шемяка с Можайским спешно отступили в Галич. Василий II решил преследовать их и повел свои войска в Ярославль, где к нему присоединись татары Касима и Якуба. Его силы теперь настолько превосходили силы его противников, что он мог рассчитывать на их уступчивость и послал к Шемяке боярина Василия Кутузова переговорить об освобождении его матери, великой княгини Софии, тогда все еще содержащейся в Чухломе. Не дожидаясь результатов миссии Кутузова, Василий II 17 февраля 1447 года вернулся в Москву, практически ровно через год после того, как его там ослепили.

Находясь на пороге полного поражения, Шемяка освободил великую княгиню, и вместе с Можайским обратился к князю Василию Серпуховскому с просьбой о посредничестве между ними и Василием П. В начале июля 1447 года два мятежных князя и Василий Серпуховской заключили предварительное соглашение о перемирии. При поддержке последнего Шемяка и Можайский согласились подать прошение великому князю Василию II позволить каждому из них сохранить свою отчину (исключая, что Шемяка отдаст Звенигород). Они, в свою очередь, обещали возвратить великокняжеские драгоценности и другие ценности, увезенные из Москвы. Они также обещали не преследовать или никоим образом не вредить вассалам Василия – царевичам Касиму и Якубу, другим татарским князьям и их воинам[951]. Два месяца спустя Василий II и князь Иван Можайский подписали официальный мирный договор. Последний обращался к великому князю как к своему господину и признал себя его «младшим братом» (то есть вассалом)[952]. Шемяка, однако, выиграв столь нужное ему время, не спешил сдаваться. Вместо этого он послал своих представителей в Новгород и Вятку, чтобы убедить эти два свободных города помочь ему против Василия П. Он даже отправил посла к Махмудеку, хану Казани, побуждая его разорвать отношения с Василием II.[953]

После своего возвращения к власти Василий правил пятнадцать лет. Этот сравнительно короткий промежуток времени можно считать важным периодом в русской истории. В это время были заложены основы, и идеологические и материальные, Московского царства. Как мы видели, избрание митрополита Ионы Собором русских епископов (1448 год) ознаменовало образование национальной Русской церкви. В области политики была почти закончена консолидация. Великого княжества Московского. Большая часть уделов потомков Ивана Калиты теперь находилась в руках великого князя. Старая столица, Владимир, опустилась до статуса провинциального города. За пределами собственно Московии Великое княжество Рязанское стало вассальным государством Москвы (1447 год), а свободы Новгорода Великого были существенно ограничены (в 1456 году). Внутри Московии боярская дума дискредитировала себя недостатком единства и решимости своих членов во время предыдущего кризиса и, с точки зрения истории, потеряла возможность (если таковая когда-либо существовала) ограничить власть великого князя в свою пользу. Также в этот период Восточная Русь фактически, если еще не формально, освободилась от татарского владычества. Хотя московское правительство продолжало признавать высшую власть хана в принципе, оно никоим образом не позволяло номинальному сюзерену вмешиваться во внутренние дела Руси. И несмотря на то, что дань все еще продолжали собирать, до хана доходили только символические взносы, да и те выплачивались нерегулярно, если выплачивались вообще. Часть дани теперь уходила татарским вассалам Василия, но это представляло собой плату за предоставленные услуга и, в этом смысле, не являлось разбазариванием денег. Основная часть собранной дани оставалась в великокняжеской казне и стала одним из главных источников дохода государства.

Совершенно очевидно, что к концу правления Василия Темного Московия была много сильнее, чем в его начале. Однако честь такого успеха в политике Московии вряд ли принадлежит ему лично. Напомним, что в первой части своего правления Василий II, даже когда он достиг совершеннолетия, хотя и проявил в нескольких случаях личное мужество и решительность (а так же жестокость), никогда не выказывал особых способностей государственного деятеля или полководца. Во второй части своего правления его ограничивала слепота. Конструктивные достижения последней части его правления объясняются твердой поддержкой со стороны церкви, «служилых князей»[954], детей боярских и «верных» татар. Для судеб Москвы было счастьем, что в это время в разных группах сторонников Василия обнаружилось несколько одаренных государственных деятелей и военачальников. Истинно выдающимися среди них были глава русской церкви митрополит Иона, мудрый и деликатный старец, шурин великого князя Василий Серпуховской (которому Василий II отплатил черной неблагодарностью), князь литовского происхождения Иван Патрикеев (сын князя Юрия Патрикеевича); два князя из дома Рюрика на службе Василия II – Василий Оболенский и его сын Иван Стрига-Оболенский; боярский сын Федор Басенок. Необходимо заметить, что, хотя члены нескольких боярских семей, таких как Кошкины, Кутузовы и Плещеевы, и обрели к концу правления Василия значительное влияние на государственные дела, никто из них в тот период не кажется равным по способностям упомянутым выше представителям других групп, исключая, возможно, Константина Беззубцева, внука Федора Кошки.

После возвращения Василия II к власти перед его администрацией стояли две первоочередных задачи: подавление возрождающегося сопротивления Шемяки и защита Московии от нападений татарских орд. Чтобы успешно справиться с этими задачами, для Москвы было важно исключить любую возможность появления «третьего фронта» на западе. Поэтому одним из первых шагов правительства было организовать заключение с Литвой пакта о ненападении. Почву для подобного соглашения подготовило одобрение королем Казимиром IV кандидатуры Ионы на митрополичью кафедру. Иона, по-видимому, тоже принимал участие в последующих политических переговорах. Московско-литовский договор о дружбе и ненападении был подписан 31 августа 1449 года. Согласно его условиям великий князь Василий II и король Казимир IV дали клятву жить между собой в мире и не поддерживать врагов друг друга. В частности, Казимир обещал не помогать Шемяке, а Василий не давать убежища Михаилу (сыну Сигизмунда). Каждый правитель должен был способствовать другому в его борьбе против татар. Кроме того, было согласовано, что Великое княжество Тверское находится в сфере влияния Литвы[955]; великий князь Борис Александрович Тверской подписал соответственно специальный договор с королем Казимиром IV[956].

Особые условия московско-литовского договора скрупулезно не соблюдала ни одна из сторон, или, по меньшей мере, соблюдала недолго. В 1450 году в Москве дали пристанище Михаилу. (Его отравили в следующем году, очевидно, литовские агенты.) Четыре года спустя Казимир принял и пожаловал землями бывшего соратника Шемяки, князя Ивана Можайского, Москва посчиталась, пытаясь отторгнуть от Литвы Тверь, и примерно в 1456 году Василий II и Борис Тверской заключили договор о дружбе. Несмотря на эти взаимные нарушения, московско-литовский договор достиг своей главной цели, обезопасив Московию от нападения с запада в критический период ее истории. В целом, отношения между Василием II и Казимиром IV оставались дружескими до конца жизни Василия, и в своем завещании великий князь московский сделал «своего брата» короля Польши опекуном своей вдовы и сыновей.