– Простите, уважаемый, – приглушив голос, ответствовал я, – но кто вы такой? И почему вы хотите помочь?
– Да зачем тебе знать, глупый пришелец! Всё, что тебе нужно, – это быть готовым сбежать, как только я придумаю, как.
– Ничего не надо придумывать, уважаемый, – осторожно выговорил я, радуясь, что моя глупая шутка о прыгающем Пантелеусе идёт нам на пользу. – У нас есть джинн, который отсюда нас всех унесёт. Нужно только, чтобы Корвин был с нами. Вот если бы вы могли его к нам привести!
– Джинн? Вместо того, чтобы думать о том, как бежать, вы хотите посмеяться?
– Конечно же нет. Но на свете есть много вещей, которые на первый взгляд кажутся невозможными. Я вот и думать не мог, что в стене вдруг откроется дверь, на порожке которой будет сидеть человек. Однако же вы существуете! Точно так же и мой маленький джинн. Значит, вот что. Как он отсюда всех нас унесёт – это наша забота. Вы только Корвина приведите во дворик.
– Могу хоть сейчас…
– О, нет, нет! Ночью мой джинн не летает. Это нужно делать обязательно днём. Ну и как отвести от себя вину за эту пропажу – тоже ваша забота. Это годится?
– Я подумаю, – сказал женский голос, и фигурка встала на ножки, и попятилась, исчезая в чёрном провале. – Скажите только, вашему джинну нужны верёвки, заступы или деньги?
– Нет, уважаемый, нет. Джинну нужен лишь Корвин.
– Ладно, Томас Локк Лей. Попробую в твоего джинна поверить.
Он скрылся, исчез, а сверху раздался негромкий каменный скрежет, из чёрной дыры выдвинулась и встала вровень с другими серая каменная плита. Пропал проём, как будто и не было. Осталась лишь ровная, гладкая, много раз мною виденная стена. Кому же всё это нужно? Зачем? Алле хагель!
БЕГУЩИЕ ЗА СВИНЬЁЙ
Утром я собрал команду. Полностью, без утайки, рассказал о том, как обстоят дела. И отправил повеселевших, бодрых матросов заниматься тренировочной схваткой. Тай с неистощимой изобретательностью выстраивал всё новые и новые позиции и гонял матросов до третьего пота. (Когда-то, в самый первый раз, наши новые рекруты были недовольны. Слон и Точило заявили, что они своё ремесло знают до тонкостей. Но маленький японец предложил каждому одиночную схватку, и когда разбойнички несколько раз, пересиливая боль и стыд, поднялись с земли, они молча встали в строй и занимались на совесть.)
В караульной каморке собрались наши умные головы, и стремительно стал появляться на свет надёжный, изысканный план.
Пинта был нагружен деньгами, твёрдо выучил то, что должен сделать, и мы зашагали к дальнему краю подземного хода. Здесь осторожно, по миллиметру, откатили круглую дверь, осмотрели сквозь щёлочку закоулок, вслушались. Всё, никого. Навалились на круг, открыли проход. Пинта выскочил и, будто только что справил нужду, зашагал к торговым рядам. Мы вернули камень назад, но не до конца, а оставили незаметную щель. Так, чтобы голос услышать. Оставив Готлиба сторожить, я вернулся во двор. Вдруг паша меня пожелает увидеть. Нельзя рисковать.
Уже начинало темнеть, когда пришли Готлиб и усталый, чумазый, но с довольной мордашкою Пинта.
– Сделал всё? – нетерпеливо спросил я его.
Маленький янычар принялся загибать пальцы:
– Стоуну отправил письмо на “Дукат”. Два комплекта турецкой одежды купил. От рынка до гавани несколько раз прошёл и запомнил все переулки, могу нарисовать. Узнал, где можно купить живую свинью.
– Молодец, Каратун! – схватил я его в объятия. – Умница!
Потом сказал Готлибу:
– Выбери себе кого-нибудь из команды. Утром пойдёте в город.
– Илион Грог пусть со мною пойдёт, – сказал мой товарищ.
Я удивился, но спорить не стал. Значит, увидел Глаз что-то такое в этом новичке, что для меня прошло незаметным. Ладно, присмотримся.
Ночью не спал. Ходил по двору, ждал голоса со стены. Но никто не пришёл.
Утром Пинта, Готлиб и Илион незаметно ушли. У дальнего выхода остались караулить Адамс и Лис. Я не находил себе места. Мало, как мало времени! Что, если странный помощник, или помощница – приведёт Малыша вот сейчас? Днём, как я и просил! А если вообще не приведёт? Думай, Том, думай.
А начало плана был простым. Я встал в ряд матросов, нападающих и отбивающих удары. Крысу не вынимал, взял какую-то саблю. Работал, пыхтел. Мягко качался стоящий напротив, с блескучей катаною, Тай.
– Оп! – негромко крикнули мне из-под портала.
Это значит, что стража наверху подошла к краю стены и смотрит на нас. Я взглянул в угольно-чёрные узкие глазки. Кивнул. Страшный удар вышиб из рук моих саблю, я ударился в стену, упал, завопил. Все бросились ко мне, сгрудились. Пантелеус приволок белой ткани, стал заматывать правые руку и ногу. Я громко стонал и ругался. Тай хватался за голову, бегал по дворику с видом виноватым и удручённым. Наконец, я встал на ноги, поддерживаемый с двух сторон, уковылял в караулку, к воротам, в тень под порталом. Там мы затихли, и, взглянув друг на друга, негромко, радостно рассмеялись. Теперь там, наверху, несомненно, передали, кому следует, что у меня повреждены рука и нога. (Так что влезть к ним по лестнице я не смогу.)
Вечером Готлиб сообщил, что куплены ишак и повозка, что в повозке закрыта большая свинья и что у причала стоит быстроходная лодка, в которой оружие, порох и трое надёжных матросов из английской фактории. Вот, всё готово у нас. Мы успели. Мы молодцы.
Корвин пришёл в самый удобный момент, на следующий день, ровно в полдень.
– Том! – крикнул он вниз. – А меня охраняет сегодня великий визирь!
Действительно, рядом с ним стоял кто-то высокий, в роскошных одеждах. Приветливо кивал головой в огромной чалме.
– Поднимайся! – кричал наш Малыш. – Хумим-паша разрешил сыграть с тобой в шахматы!
Упала лестница.
– Не могу! – прокричал я в ответ. – Не долезу! – и показал на руку и ногу. – Спустись лучше ты!
Очень тревожный момент. Наверху совещались. И вот Корвин присел, вцепился в лестницу. Стал быстро спускаться. На плече у него висела сума, в которую – было видно – уложили доску и фигуры. Колкая, жаркая дрожь прошла у меня по телу.
– Готовимся, братцы, – негромко проговорил я.
Братцы засуетились. Вытащили во двор и расстелили в круг ковры, одеяла. На них побросали оружие, деньги. В середине круга Готлиб сложил все наши пороховые, с цветным порошком, сигнальные заряды. От них тонкой полоской стал сыпать порох – между камнями, чтобы горелый след нас не выдал. Полоску утянул под портал, приготовил свечу и фитиль. Корвин спустился. Обнявшись, мы отошли в тень, к самым воротам.
– Здесь говорить нельзя, – шёпотом сообщил мне Малыш. – С той стороны, за дверью, круглые сутки сидит тарджуман. Каждые полчаса докладывает страже – что слышит. Ашотик предупредил.
