Он скользнул под одеяло рядом с ней и стал прислушиваться к ее равномерному дыханию. Потом, не выдержав, повернулся и, глядя на нее в темноте, нежно провел по волосам. Он подумал, что она заслуживает гораздо большего, чем он может ей предложить. Почувствовав, что он рядом, она открыла глаза и сонно потянулась.
– Ты не спишь? – Она подняла голову, пытаясь рассмотреть, который час, но со сна ей это никак не удавалось. – Сколько времени? – сонно пробормотала она.
– Уже поздно... спи... – прошептал он. И она, кивнув, повернулась к нему спиной.
– Спокойной ночи, Элизабет. – Он хотел добавить, что любит ее, но не смог себя заставить произнести эти слова. Спенсер лежал и думал о Кристел, о том, что она теперь в Голливуде и он не представляет, где ее искать. На следующий день он обязательно позвонит в ресторан и поговорит с Перл. Только бы она знала, где Кристел! Но он уже решил не встречаться с ней до тех пор, пока не разберется со своей личной жизнью. Это не займет много времени, а для нее так будет лучше. И все-таки он до боли хотел ее видеть. Сегодняшнего дня он ждал так долго, и этот день оказался для него полным одиночества. Теперь, когда он дома, он почувствовал себя посторонним.
Он не мог заснуть до рассвета, и когда наконец забылся, ему приснилось, что он в бою и где-то рядом грохочут пушки... и кто-то пробирается к нему сквозь огонь... и шепчет что-то, но он никак не может разобрать слов, потому что их заглушает гром орудий... но он вслушивается, вслушивается в этот голос, вскрикивая сквозь сон... потому что он твердо уверен, что это голос Кристел.
29
На следующий день он обнаружил, что все уже спланировано без него. Они едут на озеро Тахо на три недели. Его родители тоже побудут с ними там несколько дней, и Барклаи, чтобы развлечь их, решили устроить несколько приемов.
– Тебе надо перед отъездом на озеро обновить гардероб, – заявила ему Элизабет.
Гардероб, смешно сказать, военная форма, офицерские сапоги, еще парадная форма с личными знаками отличия. Все это, естественно, не годилось для отдыха на озере Тахо. Жена пошла с ним по магазинам, и Спенсер чувствовал себя ребенком, когда она выбирала ему одежду, заставляла мерить и расплачивалась за все деньгами своего отца. В конце концов он выразил протест и заверил, что как только окажется дома и начнет зарабатывать, то сразу же вышлет судье чек. Ему пришлось в свое время позволить Элизабет закрыть его счет в Нью-Йорке, когда она продала их квартиру и переехала в Джорджтаун.
– Не беспокойся об этом, сынок, – рассмеялся Гаррисон Барклай, – я всегда знаю, где тебя найти.
Все было подготовлено заранее. Они поехали на озеро Тахо целым эскортом: Элизабет со Спенсером в закрытом фургоне, а две пожилые пары – в лимузине. В Сакраменто они остановились позавтракать, а потом ехали без остановки до самого озера, где их уже ждали. Для молодежи почти каждый день устраивались званые завтраки, а для пожилых – вечерние приемы; после обеда все ходили купаться. Прошло десять дней, прежде чем Спенсеру удалось выбраться порыбачить на пару с отцом. Он сидел в моторной лодке, уставившись в воду, и Уильям Хилл с грустью смотрел на сына.
– Тебе нелегко снова ко всему этому привыкнуть, правда, сынок?
Спенсер вздохнул. Как хорошо сидеть рядом с отцом, наедине. Между ним и Элизабет постоянно существовало какое-то напряжение, и, как бы добры ни были к нему все Барклаи, он уже сыт этой семейкой по горло.
– Да, нелегко, – кивнул он и честно посмотрел отцу в глаза. – Когда я возвращался, не думал, что все будет так.
– А как бы ты хотел? – Мудрый и добрый отец изо всех сил хотел помочь сыну. Ему было невыносимо видеть, что тот так страдает.
– Я не знаю, пап... У меня совсем нет времени для самого себя. Я три года воевал в чужой стране, а теперь оказался в чужом доме, с чужими друзьями и делаю то, чего хотят другие... Я уже вышел из этого возраста. Я просто хочу вернуться домой, но даже дома у меня теперь нет.
– Почему же, есть. У тебя прекрасный дом, мы с матерью были там на Рождество.
– Вам показалось. А мне придется в нем жить. В доме, которого я никогда не видел, в обстановке, которую я не покупал, в городе, который я совсем не знаю.
Ему стало еще тоскливее от этой безрадостной перспективы и так себя жалко, что отец, заметив это, ласково рассмеялся:
– Это совсем не так плохо, как ты думаешь. Потерпи немного. Ты ведь не был дома еще и двух недель.
Спенсер провел рукой по волосам, и отец улыбнулся, узнав его привычку. Все-таки хорошо, что сын вернулся домой живой и здоровый. Его не очень беспокоило настроение Спенсера, по его мнению, адаптация к нормальной жизни не протянется долго. Накануне вечером они обсуждали это с Алисией, и она просила его поговорить с сыном.
– Не знаю, отец. – Спенсер решил было рассказать ему про то, что произошло перед его отъездом у них с Кристел, но раздумал. Это его тайна, и то, что он чувствовал по отношению к ней, касалось только его. Теперь он наконец узнал, где она. Перл дала ему ее телефон в Лос-Анджелесе, и он хранил этот клочок бумаги как талисман. За последние две недели он раз десять подходил к телефону, но пересиливал себя и не набирал номер. Пока еще слишком рано. Он все еще ничего не решил, но прекрасно понимал, что должен это сделать. Элизабет вела себя так, как будто все прекрасно, и от этого ему становилось еще тяжелее.
Как будто почувствовав, что настал подходящий момент, Уильям Хилл решился задать сыну не совсем деликатный вопрос:
– Ведь ты, как и раньше, все еще любишь Элизабет, не так ли? – Ему очень нравился их брак, он бы не пережил развода. Но Спенсер так импульсивен и нетерпелив. И на этот раз сын долго ничего не отвечал.
– Я ни в чем больше не уверен. Я не уверен в том, что знаю ее.
– Тебя не было очень долгое время, сынок. В твоем возрасте, впрочем, как и в моем, три года – это целая жизнь.
– Я хочу, чтобы у нас были дети. А она не хочет. Это уважительная причина, отец.
– Она еще слишком молода. Дай ей шанс. Возвращайтесь домой, поживите вдвоем, начните снова привыкать друг к другу, постарайтесь трезво посмотреть на вещи. Она немного успокоится. Она ведь слишком долго была предоставлена самой себе. Для нее это тоже большая перемена – то, что ты вернулся.
Но Спенсера передернуло от отвращения.
– Она никогда не была предоставлена самой себе. Она все делает по указке отца. Дай ему волю, и он станет платить за мое нижнее белье. – Он вспомнил их поход по магазинам, и отец рассмеялся.
– Ну, в жизни существуют более сложные проблемы. А они очень хорошие люди, Спенсер, и хотят, чтобы вы оба были счастливы.
– Да, я знаю... извини... я, должно быть, кажусь тебе ужасно неблагодарным. Но, черт возьми, мне просто страшно неловко. – Он снова посмотрел на гладь озера, а потом, переведя взгляд на отца, вдруг заговорил совершенно другим тоном. Его голос стал мягким, а в глазах появились глубина и грусть, которые так обеспокоили его родителей в тот момент, когда они увидели его в аэропорту. – Я повстречал кое-кого перед отъездом, пап... Я знаком с этим человеком уже тысячу лет... – Он не стал говорить, что Кристел было всего четырнадцать, когда он впервые увидел ее.
