три, а то и четыре ступени кряду.
— Отцепляйте кабель! — кричал профессор, размахивая руками. — Кабель отцепляйте! Ну же!..
Гунт бросился к силовой установке и, немного повозившись с разъемом, отцепил от нее толстый кабель.
До тягача было еще метров сто, когда по его ребристому корпусу прошла мелкая дрожь, и он пока еще медленно, но уверенно стронулся с места и начал разгоняться, постепенно набирая скорость.
Гунт уже было хотел спрыгнуть с поезда и прийти Эолу на помощь, но тот был в доспехе и, используя его возможности, сразу же прибавил в скорости, быстро сокращая дистанцию между собой и тягачом.
Наконец Гунт с Марком протянули руки и, подхватив профессора, сдернули его с плеч Эола. Сам парень, избавившись от такой ноши, сумел зацепиться за поручень и, пробежав так еще с десяток метров, взобрался на борт.
Все выдохнули с облегчением.
Ника, радостно взвизгнув, подскочила к Эолу и, встав на носочки, поцеловала его в губы.
— Я так боялась, что ты с Киртом не успеешь!
— Успели… — сдержанно улыбаясь, ответил Эол и стукнул раскрытой ладонью себя по нагрудной пластине. — Броня позволяет, и я чуть ускорился!
Ника счастливо засмеялась и прижалась щекой к его груди.
— До следующей станции ровно пятнадцать часов и где-то пятьдесят три минуты… — слабым голосом доложил профессор и, усевшись на диван, устало вытянул ноги.
Марк протянул ему бурдюк с водой, и Кирт, сделав несколько жадных глотков, благодарно кивнул следопыту.
— Тот искин, что в диспетчерской… — продолжил профессор, вытерев губы, — он отчаянно сопротивлялся, но я его всё-таки одолел, и теперь мы уверенно движемся к следующей станции. Правда, скорость поезда теперь всего тридцать пять километров в час, быстрее настроить не получилось. Но это и не важно, главное — мы едем…
Вскрыв нагрудный контейнер, Кирт выудил из него какую-то пилюлю и сразу же положил ее себе под язык. Затем его взгляд скользнул по столу, на котором лежал шлем Катракатума, и профессор тут же забыл об усталости. Он бодро сполз с дивана и сразу же поспешил к столу.
До следующей станции еще целых пятнадцать часов и, чтобы хоть как-то убить время, все начали заниматься, кто чем. Кто-то завалился спать, кто-то напялил визор и погрузился в мир виртуальной реальности, а Эол и Ника принялись кашеварить, распространяя по вагону одуряющие запахи готовки.
Один Кирт точно знал, что ему надо делать.
Он не прекращал работу над шлемом, даже когда отчаянно боролся с обоими искинами на только что покинутой станции. На просьбы отдохнуть и немного отвлечься он только махал руками и уверял, что познание чего-то нового и необычного — для него самый что ни на есть лучший отдых.
Из исследований Кирта все узнали, что за почти тысячу лет язык и письменность гелианцев не изменились, но зато они существенно скакнули вперед в плане развития технологий. Он уверял всех, что этот доспех нельзя сравнивать с теми, что были на Солрсе и Солнцеликих. Это совсем другой уровень, позволяющий этой броне многое… почти всё… и это более трехсот лет назад…
А что же там сейчас⁈
Профессор подключил аппаратуру к шлему и погрузился в изучение символов, появляющихся на экранах.
— Потрясающе… великолепно! — то и дело восторженно бормотал он, переключая аппаратуру в разные режимы.
В какой-то момент он замер, уставившись в одну точку, затем обернулся на месте и остро посмотрел на Марка.
Тот уже напялил на себя визор и, вставив в него свой наладонник, изучал какую-то очередную обучающую программу.
Профессор легонько постучал кончиками пальцев по его плечу и осторожно спросил:
— Где тот контейнер, что был в захоронении Катракатума у его ложа?
Марк с неохотой снял очки и вопросительно посмотрел на Кирта.
— Где контейнер из захоронения гелианца? — повторил свой вопрос профессор.
— В ящике под номером десять, — тут же ответил следопыт, точно знающий, где что лежит из их совместного имущества.
Профессор кивнул и отправился к уложенным один на другой ящикам в конце помещения. Благо нужный ему оказался сверху, и профессор открыл его без посторонней помощи.
— Так-с… ага, вот он!
Кирт вытащил из контейнера небольшой серебристый сундучок с одним единственным отверстием на ребристом корпусе.
Осмотрев его с разных сторон, он озадаченно хмыкнул и осторожно поставил на стол.
Затем аккуратно развернул доспех Катракатума и, осматривая сантиметр за сантиметром, чуть ли не прощупал его весь.
— Ничего не понимаю! — пробурчал он расстроенно, шаря глазами по ящичку и заглядывая в замочную скважину. — Отверстие для ключа есть, а самого ключа нет! Утерян?.. Выкрали или… плохо искали в склепе?
— Искал хорошо!
Марк окончательно снял визор и с сожалением отложил его в сторону. Затем подошел к контейнеру, из которого профессор недавно вынул сундучок в котором по мнению Гунта и Дорна хранились личные вещи гелианца и извлек из него еще и костяную дудку, странное многоствольное оружие и кастет.
— Там внутри какой-то вкладыш, — сообщил следопыт, протягивая опучи профессору. — Может, это и есть тот самый ключ…
Кирт выхватил из рук Марка костяную дудку и тут же заглянул через одно из отверстий внутрь. Его губы растянулись в улыбке.
— Молодец, Марк! — не смог удержаться от похвалы профессор. — Это, наверное, то, что мне надо! Теперь понятно, почему великий вождь таскал с собой постоянно эту дудку!.. Как же… любимая вещь… подудеть на досуге…
Их с профессором возня привлекла внимание всех остальных, и если Дорн с Солрсом наблюдали за ними из своих кресел, то все остальные придвинулись к Кирту поближе.
Профессор с великой осторожностью выбил вкладыш из костяной трубки, и на стол, тихо звякнув, вывалился небольшой и полый внутри цилиндрик. Безо всяких сомнений, это был точно ключ от ящика гелианца. Его ребристая поверхность была вся покрыта причудливым узором и испещрена множеством черточек и небольших, чуть выступающих выпуклостей.
— В перчатке! — успел предупредить Марк профессора, увидев, что тот собирается взять ключ. — Только не голыми руками!
Он вытащил из сумки свои знаменитые перчатки и протянул ему со словами:
— Грани на этом цилиндре очень острые, это видно даже невооруженным глазом. О них легко можно поранить руку, и еще неизвестно, к чему это может привести впоследствии. Яд некоторых рептилий может сохранять свои свойства веками и, попав в кровь, начать действовать. Лучше поберечься.
Профессор принял перчатки и благодарно кивнул.
— Спасибо, Марк, ты, как всегда, прав, а у меня эмоции через край…
Натянув перчатки, профессор поднес ключ к отверстию в корпусе сундучка, и тот, сам выпрыгнув из его пальцев, жадно присосался к замочной скважине. Дальше ключ начал жить своей
