жизнью, и его разные части принялись вращаться в разные стороны по только ему одному известной схеме. С каждым поворотом он погружался всё глубже в сундук, пока его крышка не щелкнула и не отскочила вверх.
Профессор осторожно заглянул внутрь и сообщил всем:
— Сверху вижу кусок хорошо выделанной кожи с гелианскими письменами. Могу прочесть…
И прежде чем Марк успел что-либо сказать, Кирт опустил вовнутрь руку и вытащил свернутый рулоном кусок кожи.
Профессор снова хотел было опустить руку, чтобы вытащить что-то еще, но тут Марк успел предупреждающе выкрикнуть:
— Нет, давайте сначала прочтем письмо! Я вижу, оно на гелианском, и там может быть оставлено предупреждение. Я уже сталкивался с подобным пару раз, правда там было древнее тарсонианское послание, и такое прочтение текста бывает крайне полезно.
Профессор отдернул руку и шагнул назад.
— Как-то не подумал, что это тоже может быть опасно… — смущенно пробормотал он. — В любом случае, снова тебе спасибо, Марк.
В академии, где раньше преподавал профессор, изучали гелианский и, естественно, весь преподавательский состав свободно мог читать и писать на языке ближайшего соседа.
Гунт, Дорн, а так же Кейв тоже неплохо знали язык предполагаемого противника и даже на определенном уровне неплохо разбирались в их технологиях. Поэтому прочитать это послание не составило большого труда.
За чтение и перевод взялся сам профессор.
Пробежавшись по листку глазами, он кашлянул в кулак и начал читать вслух, сразу переводя на тарсонианский:
— Я точно знаю, что дни мои уже сочтены, и мне осталось прожить совсем немного. А пока я в силах написать еще хоть несколько строк, то сделаю это для того, кто сможет найти мою записку и прочесть.
Буду благодарен тебе, незнакомец, если ты сообщишь моим родным о том, как я провел остаток своих дней здесь на Тарсоне. Их координаты я оставлю на карте памяти с кодами доступа к броне и другой полезной информацией.
Я, генерал Катра, в результате заговора и гнусной клеветы был смещен со своего поста командующего группировкой боевых кораблей в Системе Фалжа и отправлен на пожизненное заключение на планету Зеикр, что в созвездии Хекопача.
Мне не известно, что повлияло на решение Верховного каида Обвинителей изменить приговор, вынесенный мне, но наш корабль поменял курс, и вместо Зеикра меня высадили на заброшенную и полностью исчерпавшую свои ресурсы планету Тарсон. Наша раса покинула ее тысячи лет назад.
Теперь об этом напоминают только несколько старых изношенных орбитальных крепостей, которые давно уже ни на что не годны. Но справедливости ради стоит отметить, что при нашем подлете одна крепость, управляемая сошедшим с ума искином, всё-таки огрызнулась, и нам стоило определенного труда, чтобы проскочить мимо нее и совершить удачную посадку на планету.
Об этом мне рассказал сам капитан, когда выдавал мне броню, оружие и набор выживальщика, положенный каждому звездному пехотинцу. В моём положении это был более чем щедрый подарок, и капитан намекнул, что это всё благодаря моим прошлым заслугам перед гелианской расой. Ну что же… спасибо ему и за это! Нодар, парм ли шореш, курук, бияло…
Прервав чтение, профессор растерянно посмотрел на внимательно слушавших его членов братства.
— Я не знаю, как это перевести! — его взгляд остановился сначала на Гунте, а потом и на Дорне с Кейвом. — Может, кто из вас?
Те непонимающе переглянулись и тоже пожали плечами.
— Читай дальше, — посоветовал Гунт, — с незнакомыми словами потом разберемся…
Профессор кивнул и, ткнув пальцем в текст, продолжил чтение:
— Считается, что эта планета заражена и совсем не пригодна для жизни на ней. Как же все ошибались!.. Жизнь тут кипит под каждым камнем, и выжившее население планеты сумело как-то организоваться и выстроить свою иерархию в обществе. Тут есть всё: отдельные государства и правители, армии и военачальники, свои религии, законы, за соблюдением которых строго следят.
Да, пока они все воюют палками и копьями, но религиозные секты активно толкают прогресс, что по ту, что по эту сторону Хребта, и уже недалек тот день, когда они возьмут в руки кое-что посущественней, чем простые копья и ножи.
Я же решил остаться там, где меня высадили, в этой каменной пустыне, населенной дикарями и свирепыми хищниками. Я объединил враждующие между собою племена и правлю ими, надежно держа эту территорию под своей властью.
Эту пустыню окружают более цивилизованные территории и народы, но… мне тут хорошо. Я тут полноправный правитель, и мне поклоняются как какому-нибудь божеству. Стоит мне только шевельнуть пальцем, и любое мое желание будет выполнено беспрекословно, даже если для этого кое-кому придется расстаться с жизнью.
Хочу, чтобы все знали: я ни о чём не жалею!
Мне посчастливилось прожить остаток жизни среди этих преданных мне дикарей, и я благодарен судьбе, что она занесла меня на Тарсон подальше от интриг и предательства.
Незнакомец, я оставляю тебе броню, оружие и свои личные вещи. Если ты смог прочитать эти строки, то и со всем остальным разберешься без особых проблем, а мне пора на вечный покой…
Закончив чтение, профессор аккуратно положил листок на край стола и внимательно посмотрел на Кейва. Тот под его взглядом опустил глаза и начал с особым интересом рассматривать свои летные ботинки.
— Итак, — твердо произнес профессор, — у нас есть проблема в виде орбитальных крепостей, и я прекрасно вижу, что для тебя, Кейв, это совсем не новость. Как мы покинем эту планету, когда они всё еще на орбите?
— Да видел я эти крепости! — нехотя признался пилот, отводя взгляд в сторону.
Затем легонько похлопал ладонью по своему летному шлему, что был у него под рукой, и уверенно добавил:
— Далековато, но и так хорошо видно, что эти крепости старье, не подающее признаков жизни. И даже если какая-то из них обратит на нас внимание, то уничтожить ее не составит особого труда. Это мы вам гарантируем!
— Кто это мы? — спросила Ника.
— Я и мой Норд, который поможет мне в управлении моим «Разящим», — невозмутимо ответил Кейв, спокойно посмотрев на девушку.
— И как давно ты их видишь? — спросил его Гунт.
— Каждый раз, когда ночью смотрю в небо, увеличивая изображение визора, встроенного в мой шлем. Да и какая разница… для нас это не препятствие!
— Хорошо, если так…
Профессор перевел взгляд на командира и, дождавшись от него кивка, вытащил из ящичка небольшой круглый медальон на прочном шнурке из кожи какого-то зверя.
— Я догадываюсь, что это такое, — произнес он и положил медальон на стол.
Он нажал кончиком пальца на его центр, и в воздухе появилось четкое изображение гелианца
