Его до сих пор так и называли — Новый мост Нотр-Дам.
В ответ какие-то люди возразили, что, несмотря на зимние паводки, восстановление моста провели, и работы только что закончены, пусть и с опозданием. Тогда дядюшка мэтра Фалло напомнил, что он сам когда-то жил в одном из новых домов, которые выставили на продажу: тот, кто хотел его купить, должен был «подтвердить, что готов содержать его в течение девяти лет и выплачивать 20 золотых экю в год за аренду». Жить на мосту Нотр-Дам замечательно. Помимо остальных нововведений, дома на Новом мосту снабдили номерами, написанными золотыми римскими цифрами от 1 до 68 на табличке небесно-голубого цвета. По словам дядюшки, это было гениальным изобретением. Первая попытка нумерации домов в Париже немедленно повлекла за собой следующее усовершенствование, заключавшееся в делении на две серии номеров, с одной стороны улицы — четных, с другой — нечетных. Но уцелеют ли таблички после прохода королевского кортежа? Лошади, кареты, римские колесницы, бесчисленные мулы кардинала Мазарини…
Выдержит ли Новый мост?..
На Цветочном рынке приготовили бочонки с цветочными лепестками и зелеными ветвями, чтобы устилать ими землю. Анжелика, проникнувшись всеобщим оживлением и увлеченной подготовкой к приезду короля, ощущала себя менее одинокой, не такой чужой.
Анжелика испытывала необычные для нее чувства и была обязана ими верноподданническому умонастроению дядюшки, для которого персона короля была священна, старик преклонялся и безгранично верил своему монарху. Именно здесь, среди будущих зрителей церемонии вступления монарха в город, в каждом присутствующем просыпались такие чувства: всякий, даже самый простой, человек надеялся на личную встречу с королем, особенно если дело касалось правосудия. Порядок когда-то установил король Людовик IX, впоследствии причисленный к лику святых: он садился под дуб и приказывал допускать до него каждого, кто надеялся исправить допущенную в отношении него несправедливость.
Анжелика говорила себе, что они оба — она и Жоффрей — подданные французского короля и имеют право взывать к королевскому правосудию, хотя и принадлежат к знати, а обычай создан для простых людей. Иногда она вспоминала устремленный на нее невидящий взгляд молодого монарха, смотревший на нее и сквозь нее, но, успокоенная собравшейся вокруг воодушевленной толпой, вновь обретала надежду. Ведь люди верили своему королю.
Пока же в Париже вовсю работали пилы, молотки и кисти, город переполняли слухи о продвижении королевского двора, будившие надежду или разочарование в предстоящих празднествах, приготовления к которым подходили к концу. Стало известно, что 17 июля король повез молодую жену полюбоваться замком Во, бывшим, по его мнению, одним из самых изысканных и совершенных в провинции Иль-де-Франс, где владелец этих мест Николя Фуке, суперинтендант финансов, во второй раз принял их с обычной для него галантностью и пышным гостеприимством.
27 июля в Венсенне кардинал Мазарини преподнес гостям так восхитившую собрание пьесу талантливого автора, известного под именем Мольер[226], которого и кардинал, и король высоко ценили. Наконец, вдоволь поохотившись и натанцевавшись в Фонтенбло, двор приблизился к Парижу. Венсенн был одной из старейших и наиболее выдающихся резиденций французских монархов. Замок больше напоминал крепость, но зато в нем многочисленная свита могла чувствовать себя в безопасности и найти все необходимое для развлечений и удовольствий. Там были роскошные апартаменты для приема иностранных гостей и чуть более скромные — в мощном, неприступном донжоне, откуда можно было следить за тем, что происходит в Париже. Донжон служил тюрьмой тем, кого хотели избавить от мрачных стен Бастилии.
У подножия замка разросся густой лес — единственная защита против вражеской армии, надвигайся она из столицы или с другой стороны. Именно там под сенью дуба святой король Людовик IX, творил когда-то справедливый суд для беднейших из своих подданных, в том случае если их обидели соседи или даже сами судьи и правосудие было попрано. Приговор, вынесенный королем, отменял постановления плутов и крючкотворов, осуждавших невиновного.
В Венсенне, в роскошных апартаментах, устроенных архитектором Ле Во, кардинал Мазарини был у себя дома. С тех пор как здоровье его высокопреосвященства ухудшилось, он предпочитал жить именно здесь, говоря, что как ни посмотри, для него воздух в Венсенне лучше, чем в столице.
Политика требует очень тонкого и терпеливого подхода, ведь за несколько мгновений можно потерять все, к чему шел долгие годы. После почти двух лет поездок по Франции со всей свитой, бесчисленных переговоров, согласований статей договора, сложнейшей дипломатической борьбы, с чередованием маленьких побед и отступлений, он был почти готов к тому, чтобы предъявить «столь мятежным и переменчивым» парижанам свое величайшее достижение, которое обеспечит им мирную жизнь: Марию-Терезию, дочь испанского короля Филиппа IV, ставшую королевой Франции.
После стольких лет хаоса, непоправимых ошибок, непримиримой ненависти — кто бы мог подумать, что торжественный момент настанет?
В Венсенне королевская семья, собравшись вокруг кардинала, также готовилась к триумфальному вступлению в столицу. День ликования! День «великой любви» между столькими сердцами, переживающими минуты всеобщей радости и небывалого восторга, когда все наслаждаются сплоченностью, столь редко выпадающей на долю людей, которые ищут осуществления своих самых заветных надежд, самых дорогих желаний.
Итак, торжественный въезд короля в Париж в последние дни августа 1660 года занимал все умы и сердца в городе и за его пределами.
Глава 22
По случаю предстоящего торжества между Анжеликой и ее сестрой неожиданно наметилось некоторое сближение.
Как-то Ортанс вошла в комнату Анжелики, изобразив самую сладкую улыбку, на какую она была способна.
— Только представь, что произошло! — воскликнула она. — Ты помнишь мою старую подругу по пансиону Атенаис де Тонне-Шарант, с которой мы были неразлучны в Пуатье?
— Нет, совсем не помню.
— Неважно. Так вот, она в Париже. Атенаис всегда была интриганкой, и поэтому ей уже удалось сблизиться с несколькими очень влиятельными людьми. Короче говоря, в день въезда короля в Париж она сможет отправиться в отель Бове, как раз на улице Сент-Антуан, откуда начнется движение кортежа. Наверное, нам достанутся самые верхние окна, но так даже удобнее, ведь мы сможем все как следует рассмотреть.
