Карлотта закрыла глаза, чувствуя, что ею овладевает отчаяние. Она не хотела видеть даже темные силуэты других пассажиров. Внезапно она услышала, как кто-то позади нее тихонько ругается. Напряжение, страх и неопределенность ввергли большинство людей в оцепенение. Некоторые же пытались одолеть панику злостью.
Один из террористов, услышав шепот, не на шутку разволновался. Нервно сглотнув слюну, он закричал, не обращаясь ни к кому персонально:
– Молчать!
И стал закуривать сигарету. Руки его дрожали, глаза запали от бессонницы. Другой террорист с проклятием бросился на него, выхватил горящую сигарету изо рта и затоптал ее пяткой на полу. Они отчаянно заспорили.
Хорошо бы они поубивали друг друга, подумала Карлотта.
На окраину аэродрома под прикрытием черной средиземноморской ночи подтягивались пожарные машины и машины «скорой помощи». Все разговаривали шепотом, боясь, что их слова могут долететь до захваченного самолета через пустынное поле. Не было никаких прожекторов или фонарей. Моторы были сразу же выключены, едва машины заняли намеченную позицию.
Антитеррористическая группа с присущей военным точностью готова была начать штурм.
По одному, на животе коммандос подползали к самолету сзади, откуда их нельзя было увидеть с борта. На их лицах были черные маски. Руки выкрашены в черный цвет. Они ползли медленно, внимательно наблюдая за тем, нет ли каких-либо признаков движения на борту погруженного в молчание самолета. Фут за футом они приближались к самолету, пока наконец не оказались под серебристым хвостовым стабилизатором, который возвышался над ними наподобие гигантской рыбы. Затем они достигли лопасти винта под брюхом самолета. Каждое их движение было отработано до мелочей и производилось совершенно бесшумно.
У коммандос были канаты, бомбы с нервно-паралитическим газом, а также ножи и револьверы. Они подползли к тому месту, откуда были видны открытые двери. План заключался в том, чтобы очень точно бросить бомбы в двери, которые охраняли два террориста. Террористы будут сбиты с ног взрывами и на две минуты оглушены. За это время коммандос должны подняться по канатам, которые они набросят на крылья, ворваться внутрь самолета и одолеть пятерых террористов.
План не идеальный, но должен был сработать.
Карлотта вздрогнула и проснулась. Она на какой-то момент задремала, сморенная усталостью и духотой, но внезапно очнулась. Рядом что-то происходило. Осторожно приоткрыв глаза, она посмотрела вокруг. В салоне было все так же темно и тихо. Однако эта тишина чем-то отличалась от прежней. Эта тишина предвещала беду. Карлотта почувствовала, что ею овладевает страх. Бросив взгляд на Риву, которая приподняла автомат, она по повороту ее головы поняла, что террористка также учуяла неизвестную опасность, как ее чует животное. А через секунду в самолете ярко вспыхнули огни, ослепив всех, кто находился внутри.
Карлотта заморгала, пытаясь приучить глаза к яркому свету, но в этот момент раздалась автоматная очередь. Дым и пламя наполнили салон – в него были заброшены бомбы с нервно-паралитическим газом. Кричали обезумевшие от страха и раненые пассажиры. Некоторые повалились на пол, другие, наоборот, в панике бросились к выходу.
Карлотта услышала, как завыли сирены, и звуки их приближались, становились все громче, но затем стаккато выстрелов в салоне совершенно ее оглушило. Группа пассажиров пыталась пробиться к выходу, но была скошена градом пуль. Карлотта увидела, как пуля попала мужчине в шею. Брызнул фонтан крови и разлетелся тысячью рубиновых капель по сторонам, забрызгав Карлотте лицо, руки и платье. Женщины визжали, перепрыгивая через тело лежащей у выхода стюардессы. Сзади напирали, группа пассажиров, пытавшаяся освободить запасной трап, не успела это сделать, и люди посыпались вниз с высоты двадцать футов на бетонную дорожку. Их стоны и крики заглушили все остальные шумы.
Рива с решительным и сосредоточенным выражением лица, которое, казалось, было высечено из мрамора, нажимала на спусковой крючок более расчетливо, нежели ее соотечественники. Она выбирала шикарно одетых, богатых, привилегированных. Среди всего этого хаоса и дыма она поймала взгляд Карлотты – и они несколько долгих секунд смотрели друг на друга. Черные глаза встретились с черными глазами. В глазах Ривы светилась ненависть. Подняв автомат, она выстрелила.
Карлотта почувствовала, что ей обожгло грудь, посмотрела вниз и увидела, что из ее груди хлынул поток крови.
* * *
Весь мир был в шоке, услышав об исходе операции, связанной с освобождением захваченного «Боинга». Были спасены двести пассажиров и сто пятьдесят убиты в бойне, которая произошла на борту самолета, когда террорист в кабине внезапно запаниковал. Ему показалось, что он заметил какое-то движение на земле со стороны здания аэровокзала, и тогда он приказал капитану включить все огни. Эта иллюзия была вызвана долгими часами, проведенными без отдыха и сна. Так или иначе, другие террористы запаниковали и стали расстреливать пассажиров до того, как коммандос смогли начать запланированный штурм.
Все террористы погибли, а вместе с ними и их главный заложник – Карлотта Рейвен.
Глава 18
На сей раз Диана и Гай были единодушны – Катрин должна немедленно вернуться в Лондон.
– Однако мы не должны сообщать ей настоящую причину, – высокопарно заявил Гай. – Мы все окажемся в дерьме, если она узнает, что ее святая мать – на самом деле ординарная проститутка.
– Не смей говорить подобные слова! – с холодной яростью проговорила Диана. – Я любила Марка. Это не было какой-то грязной интрижкой, как у тебя. Со сколькими мужчинами ты переспал за эти годы? С двумястами? С пятьюстами? С тысячью? Не говоря уж о моем брате Джоне, который по какой-то идиотской причине, кажется, продолжает тебя любить! – Она вся тряслась, и не только от гнева на Гая, но и от ужаса из-за романа Катрин с сыном Марка – ее единокровным братом.
– По крайней мере я не плодил детей по всему свету! – огрызнулся Гай. – Быть геем – узаконенный образ жизни, и никто не вправе осуждать его в наши дни.
– Я не думаю, что подробности твоей интимной жизни будут способствовать твоей политической карьере, – саркастически заметила Диана.
– Тем больше оснований не распространяться о том, что Катрин не моя дочь. И не надо мне этих нравоучений, Диана. В том, что мы оказались в такой переделке, – твоя вина, а не моя.
– Если бы ты был настоящим мужем, я, возможно, даже не посмотрела бы на Марка Рейвена, – ответила Диана. Эта реплика оказалась решающей.
– Диана, так мы ни о чем не договоримся. – Чувствовалось, что Гай признал свое поражение. Для него важнейшее значение имел имидж респектабельного члена парламента и министра государственных предприятий. До настоящего времени, несмотря на то что они жили порознь, никакого скандала не разразилось, и Гай хотел, чтобы все так и оставалось.
