Джоанна держала одну руку на рукоятке маленького кинжала, висевшего на поясе под белой мантией, которую ей дали. Она готова была скорее умереть, чем допустить расправу над ним.
Они уже почти пришли. Джоанна ощутила дуновение холодного влажного воздуха с озера. Следуя за Матерью в пещеру, она тайком осматривала местность в поисках Гэвина, но не обнаружила никаких следов его пребывания.
У края воды на глыбе, где она еще раньше заметила темные пятна, возле деревянного стола потрескивал маленький костер. Рядом с ним стояла одетая во все белое Маргарет, неподвижная и молчаливая, как покойник.
Джоанна посмотрела в дальнюю сторону пещеры. Там не осталось никаких следов ее соломенной лежанки и скудных пожитков. Она содрогнулась при мысли о том, что совсем недавно нашла здесь убежище и даже подходила к этому алтарю Зла.
Женщины образовали вокруг Маргарет полукруг, и Джоанна увидела, что Мать вышла в центр и встала возле сестры. Воцарилась общая тишина, и Мать вознесла сухощавые руки вверх.
– Сестры! – призвала она. – Во имя душ наших умерших сестер мы призываем Силу.
– Мать! – ответил ей хор женских голосов. – Мы призываем Силу!
Не успело растаять эхо этих слов, как над водами озера пронеслись воздушные вихри. В изумлении глядя на Мать, Джоанна почувствовала, как волосы у нее встали дыбом, когда порывы ветра начали раздувать ее балахон.
– Сестры! Ради нас и в память об их боли мы призываем Силу.
Это не было похоже ни на что из того, что она видела в своей жизни раньше. Ветер усилился. Что-то появилось здесь – некая сила, энергия, источник которой она не могла объяснить. Джоанна увидела, что женщины простерли руки к небу, покачиваясь и позволяя порывам ветра ласкать свои тела. Она ощутила мягчайшее прикосновение руки на лице и, вздрогнув, повернулась, но не увидела ничего, кроме воздуха – плотного, заряженного и теплого, как в летнюю ночь.
– Они здесь, сестры. Они с нами, – нараспев произнесла Мать. Ошеломленная Джоанна смотрела, как Маргарет подняла свечу и медленно двинулась в направлении коридора, ведущего к комнате, используемой в качестве бойни.
«Она намерена привести его сюда!» – вскрикнула про себя Джоанна, трясущейся рукой хватаясь за кинжал.
Мать и ее сподвижницы снова начали распевать псалмы, в то время как глаза Джоанны внимательно изучали лица присутствующих. Все они находились в состоянии транса, раскачиваясь и выкрикивая призывы, в то время как воздушные вихри продолжали вращаться вокруг них. Она посмотрела на Мать. Серые глаза женщины светились, как сотня свечей. В ней ощущалась Сила. Она сама была Силой!
Джоанна посмотрела вниз, на каменную глыбу, на пятна у ног Матери. Эти красные пятна… Это была кровь.
Она помотала головой.
– Нет, – шептала она. – Пусть я ошибусь. Пусть этого не будет.
Никто ее не слышал. Ветер кружил вокруг них с нарастающей яростью. Его завывание уже перекрыло звуки песнопений. Она поднесла руки к ушам, пытаясь приглушить этот шум. «Этого не может быть, – твердила себе Джоанна. – Это не Сила!»
Пронзительные крики иглами вонзались в ее мозг, и она никак не могла от них избавиться. Джоанна закрыла глаза, и в ее сознании замелькали видения. Двор замка, летняя луна… Невинные женщины из аббатства перед кровавым железным крестом, а позади них – языки пламени… Издевательства мужчин… Она вскрикнула, и это видение сменило другое. Лицо Дункана, лицо Матери…
Вопль, перекрывший все остальные звуки, прорвался сквозь ее видения. Джоанна еще сильнее прижала руки к ушам.
– Больше не надо, – кричала она. – Не надо!
Внезапно наступила мертвая тишина. Джоанна медленно открыла глаза, уверенная, что все глядят на нее. Однако, к ее удивлению, взгляды были направлены в другую сторону, и она вслед за ними посмотрела в темноту прохода, где исчезла Маргарет. В воздухе воцарилась мертвая тишина. Ветер стих.
Еще один вопль прорезал полутьму. Это был женский вопль. Джоанна осознала, что это не ее крик. И по-прежнему ни малейшего дуновения ветра.
Маргарет, шатаясь, как раненое животное, появилась в проходе с безумным взглядом и громкими стенаниями.
– Ма… ки… Ма… ки… ва! – с плачем приближаясь к Матери, бормотала женщина что-то невнятное. Ее свеча исчезла, а вместо нее в руке Маргарет сверкал длинный кинжал.
– Где он? – закричала Джоанна, вырываясь вперед. – Что ты с ним сделала?
Чьи-то руки схватили ее. Джоанна попыталась освободиться, в то время как Маргарет упала на колени, тряся головой и пытаясь заговорить.
– Ма… ки… ва… ки… Ви… ки… ла…
– Что ты хочешь сказать, Маргарет? – спросила Мать, выходя вперед и поднимая ее с колен. – А где Аллен?
Глава 37
Джоанна наблюдала за тем, как Гэвина вытолкнули на свет. Его лицо, искаженное яростью, потеряло свой обычный цвет, а огромная фигура неуверенно раскачивалась на ногах, которые, как она могла видеть, были связаны у щиколоток.
Издав крик, она попыталась броситься к нему, но руки полудюжины женщин крепко держали ее.
Позади Гэвина из тоннеля вышел Аллен. Лицо управляющего было скрыто под нависающим сводом пещеры, но острие тускло блеснувшего кинжала, которое он прижимал к спине Гэвина, ясно свидетельствовало о его намерениях.
– Что все это значит? – Голос Матери, холодный, как горный снег, казалось, заморозил даже воздух пещеры.
– Это полнолуние, сестра. Это день повиновения, – глухо ответил Аллен.
Но это был не тот человек, которого Джоанна знала раньше. Что-то было не так. Это ощущалось в его голосе, в его глазах. Джоанна почувствовала, как холодный страх ползет по спине, и дернулась в державших ее руках.
Не спуская глаз с лица Аллена, Мать сделала шаг в его сторону.
– Зачем ты привел сюда хозяина?
Швырнув факел на землю, Аллен приставил кинжал к лицу Гэвина, а другой рукой стал толкать его к каменной глыбе у озера. Джоанна прикусила губу, когда кровь, появившаяся на щеке Гэвина, побежала по подбородку. Гэвин повернулся и бесстрашно посмотрел на своего мучителя.
Голос Матери, прорезавший застывший воздух, был таким же острым, как лезвие Аллена.
– Я спрашиваю, зачем ты привел сюда этого человека?
– Он землевладелец. И мы принесем в жертву его кровь.
Джоанна вырвала одну руку и замотала головой. Управляющий сошел с ума! Лицо Аллена превратилось в маску безумия, и она понимала, что он собирается расправиться с Гэвином.
– Наши святые никогда не требовали от нас человеческой крови. И мы никогда не желали увеличить меру насилия в этом мире.
– Ха! – Аллен подтолкнул Гэвина поближе. – Каковы бы ни были их намерения или твои, это не имеет значения. Насилие порождает насилие, и кара божья падет на грешника до седьмого колена…
