— Сарита! — позвала Лакенай. — Выпей с нами хоть чашу!.. — но та уже развернулась и уходила к ограде, где собрались её знакомые из армейской Коллегии. Лакенай вздохнула.
— Такова уж Драконье Око, — сказала она Арге и покачала головой, а потом взяла его за руку и с заклинанием на устах нырнула в стену огня.
Напоенный жаром воздух ударил в лицо. Арга мгновенно вспотел под одеждой. Повертев головой, он увидел гору мехов на веранде «Кормилицы» и указал на неё Лакенай.
— Вижу будущее! — Лакенай рассмеялась. — Все спьяну перепутают шубы и уйдут кто в чьей.
Она уже сбросила свою лисью накидку на руки Арге и ловко расшнуровывала платье. Узкая спина Лакенай изгибалась, покачивались крутые бёдра, расстёгнутый ворот упал на локоть, открыв белоснежное плечо. Арга облизнулся. Он шёл за Лакенай как зачарованный. Кровь его запылала. Член встал точно меч в ножнах. Одним плавным движением Лакенай выскользнула из платья и рубашки и обернулась к нему. Арга хватанул ртом воздух и прижал её к себе, забыв об одежде. Лакенай отобрала и отшвырнула лисьи меха, распустила пояс его штанов и ощупала мужской орган. Она дышала так же часто и тяжело, как Арга. И когда она подняла взгляд, он догадался, чего она хочет, и вскинул её, подхватив под бёдрами. Совершенно обнажённая, она приникла к нему, одетому, и приняла в себя его член. Был миг, когда Арга едва не уронил её — в голове поплыло от острого удовольствия, дрогнули колени — но выдержка не изменила ему, и он стоял, широко расставив ноги, пока Лакенай танцевала на нём. В нестерпимой жаре он словно плавился заживо. Это было прекрасно.
— Да! — шептала Лакенай, — да!.. — и взлетала, откидывая голову, подставляя губам Арги тугую грудь, и опускалась, заставляя его стонать. Косы её метались бешеными змеями. Арга спиной чувствовал, что на них смотрят, а Лакенай видела, выглядывая над его плечом. Она даже сумела коротко рассмеяться над зрителями. Потом движения её стали сдержанней и короче, она приникла к Арге и закрыла глаза. Теперь двигались лишь её бёдра. Арга крепче взялся за её зад. Он шалел от жары, ему казалось, что кровь его сейчас вскипит, а подступающее семя обожжёт Лакенай. Каким–то чудом воля не изменяла ему и он по–прежнему стоял прямо. В глазах темнело. Наконец наслаждение сотрясло его. Всё тело дёрнулось, как от удара. Будто со стороны Арга услышал удовлетворённый вздох Лакенай.
Она соскользнула с его рук и крепко поцеловала в губы, потом в шею.
— Иди купаться со мной, — сказала она весело, — только не забудь раздеться.
Арга пытался отдышаться и ничего не ответил.
Лакенай ушла к реке, смеясь и гордо покачивая бёдрами. Арга посмотрел через плечо, подавился хохотом и закашлялся так, что пришлось согнуться. На них с Лакенай собрались полюбоваться четверо. Всё выглядело так, словно вначале подошли Тинкай и Рега, а Гата с Эльсой чуть позже пристроились к ним сзади. Поматывая головой и пытаясь одолеть икоту, Арга ушёл к веранде и с облегчением вылез из одежды. Горячий ветер высушил кожу. Рот свело от жажды. Арга пошёл по веранде к распахнутым дверям «Кормилицы». Вина не хотелось, хотелось воды, и он нашёл бочку с чуть тёплым травяным настоем. Внутри таверны было темно и до странности тихо. «Кормилица» славилась своими зачарованными ширмами. Они останавливали звук, словно толстые стены. В обычное время многие заходили сюда, чтобы обсудить важные дела, побеседовать без свидетелей. Сейчас хозяева расставили ширмы и убрали столы, а скамьи и пол застелили коврами и набросали горы подушек. Арга долил в чашу настоя и сел на подушку рядом с бочкой. Стоны и вздохи доносились чуть слышно, точно из далёкой дали. За отворёнными дверьми бродили отзвуки весёлых напевов. «Искупаться? — спросил он себя. — Поесть? Выпить?» Но мимолётная усталость ещё не оставила его. Хотелось только сидеть здесь, в полутьме, и чувствовать, как всё хорошо. Лакенай будто испила от его сил жадным глотком. Арга был рад этому. Он знал, что вскоре силы вернутся сторицей.
Он глубоко вдохнул и прикрыл глаза — и тотчас дало знать о себе новое, обостренное чутьё. Океан Жизни бурлил и плескался вокруг. Воды его пылали светом: юная беззаботность, упоение ласковыми страстями. Народ Весны щедро отдавал силы, чтобы исполниться новых. Видеть это так, как умел теперь Арга, было странно и до странности радостно. Каждая любовная пара представала единым существом — светящимся обитателем живых вод. Вот алый свет острого вожделения, резкие обжигающие лучи; вот тихое серебро давней дружбы; неизъяснимо прекрасный золотой цветок — желание зачать ребёнка; радужные искры беспечного удовольствия; могучая тёмно–голубая волна преданности и преклонения и жемчужная нежность над ней… «А как выглядим мы с Лакенай? — задался вопросом Арга, и следующая мысль смутила его: — А с Марреном?..»
Знакомый голос вырвал его из задумчивости.
— Арга? — сказал Эрлиак. — Ты снова один?
Арга покосился на него и допил чашу, прежде чем ответить.
— Меня уже слегка укатали, — сказал он шутливо. — Я отполз отдышаться в тёмное логово.
Эрлиак весело сощурился.
Он стоял над Аргой полуобнажённый, в мерцании драгоценностей. Тяжёлое ожерелье из золотых пластин лежало на груди. Синий анаразанский шёлк окутывал бёдра и падал до браслетов на щиколотках. Татуированные бабочки на висках Эрлиака были подкрашены, а глаза — подведены. Белые и золотистые ленты, вплетённые в его косы, спускались до колен. «Раскрашенный коршун», — вспомнил Арга и усмехнулся: иннайта Гарак славился меткостью слова.
Эрлиак неверно истолковал его усмешку. Он сел рядом, подогнув ноги, собрал несколько подушек и удобно устроился на них, опираясь на локоть. Тонкие светлые косички рассыпались, точно колосья из снопа. Аргу укололо любопытство. В каком образе предстал бы ему Эрлиак там, в глубоких водах Океана Жизни?.. И Арга вновь обратился к чутью: закрыл глаза и присмотрелся сквозь сомкнутые веки.
…Эрлиак был великолепен. Арга не питал к нему тёплых чувств, но не мог спорить — в течениях божественных вод Эрлиак был ослепителен, точно само воплощение сил Весны. Его блеск отдавал металлом, а венец из острых лучей выглядел как оружие, но его воля и могущество восхищали. Было в нём и впрямь нечто хищное, нечто птичье, но не от коршуна — скорей от ястреба или орла. Улыбка Арги стала искренней. На миг он допустил мысль, что Святейший Эрлиак будет всё–таки на своём месте…
— Невероятно, — услышал он и открыл глаза. Эрлиак смотрел тревожно. Будто в заботе об Арге он подался ближе. — Что это, Арга? Что он сделал с тобой?!
— Кто?
— Ты знаешь, о ком я. И о чём я.
Арга поморщился. Он не хотел говорить об этом с Эрлиаком, но увиливать и врать тоже не хотел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
