здесь будет мой хороший друг, тогда изменил принципам! — посмеялся Биобаку.
— Давайте взглянем на то, что вы упустили! — заявил Гидеон.
В углу телевизора появилось окошко, где, по всей видимости, должен был находиться какой-то журналист, вещающий с места событий, но вместо этого перед публикой предстало лицо оператора в кепке, который сильно кашлял в микрофон.
— Что у вас там такое? — обратился к оператору ведущий.
— Мы все умрем! — закашливаясь, прокряхтел оператор. — Это теракт, нам пустили какой-то газ, люди падают замертво!
— Погоди, друг, вы вызвали гвар…
— Срочный выпуск новостей! — прогремел женский голос, сменивший картинку на экране. — В главной Академической башке Гармонии террористы пустили нервно-паралитический газ в помещение с оживленной толпой академиков! У себя на экране вы можете видеть кадры с дрона, находящегося на высоте гостевого зала.
Экран переключился на съемку с дрона снаружи. То, что мы видели перед глазами — самое натуральное и беспочвенное зверство, ведь даже среди волков в овечьей шкуре есть хорошие люди, которых прямо сейчас заживо травят.
— Войд! Нам нужно туда! — прокричал я.
— Туда? — невозмутимым голосом ответила она.
— Туда, в башню! Мы должны спасти их!
Эти люди в панике били стекла всем, что попадется под руку, но ничего не выходило. Глоток свежего воздуха был так близко, но так далеко. Я не могу просто смотреть на то, как люди умирают, я должен их спасти!
— Туда? Спасти? — бурчала Войд.
— Да, туда, открой портал, пожалуйста! — умолял я.
— Хорошо, — ответила Войд, после чего не только перед нами, но и на камере дрона показался портал, но он висел в воздухе.
Криво же она его расположила, придется прыгать с разбега. Я отошел в сторону, чтобы набрать достаточную скорость для прыжка после чего бросился в черную пелену. Какое-то мгновение и мое молодое тело уже столкнулось с высотным воздухом, перед глазами показалось огромное стекло, за которым виднелись страдающие люди. Увидев меня лишь мельком, они отбежали от стекла, следуя своим инстинктам самосохранения — это хорошо. Почти долетев до стекла, я оголил «Нами», сделал замах и с бешенной силой врезался лезвием в препятствие, разбив его на осколки, которые разлетелись далеко вперед, поранив некоторых зевак. Инерция заставила меня прокатится кувырками еще несколько метров, пока я не оказался вплотную к рыжеволосой девушке, которая старательно копалась в каком-то устройстве с баллонами одной рукой, а другой закрывала рот и нос, пока ее глаза страдали от слезотечения. Увидев меня, она испугалась и отшатнулась в сторону.
— Что ты делаешь? — возмутился я. — Быстрее к воздуху, я разобью остальные стекла!
— Нельзя! — возразила она. — Смотри, из заряда выходит дым, нужно его обезвредить!
Приглядевшись, я понял, что это действительно какое-то устройство, распыляющее газ в воздух. Неужели она в силах остановить процесс?
— Ты уверена, что сможешь? Было бы проще скинуть его с высоты!
— Я смогу, а ты разбей стекла! — приказала девушка.
— Хорошо, я верю в тебя, не подведи! — прокричал я.
Рыжеволосая фурия вновь взялась за дело, показывая мне всю свою храбрость и отважность, или глупость. Я поднялся с места и бросился исполнять задуманное, но по дороге зацепил витающего в воздухе новостного дрона своим «крюком», который представлял собой что-то вроде дымного щупальца, но на этот раз он почему-то оказался каким-то голубым, возможно из-за действия газа, который я уже успел вдохнуть, не защитив себя даже маской со слабым встроенным респиратором. Я выучил этот трюк еще во время нашей с Юмико подготовки к бою с Хандзо, но не успел нигде его применить, а вот сейчас как раз его звездный час. Стоило дрону впечататься в стену, я наконец избавился от лишних глаз и можно было перейти к спасению людей. Пробегая мимо стекол, я с размаху бил каждое, и они в щепки разлетались, открывая путь к воздуху замученной толпе. Внутри помещения скопилось достаточно углекислого газа, чтобы здоровый поток вытеснил едкий газ, двигаясь в зону отрицательного давления.
Стоило мне закончить со стеками с одной стороны от середины, которая разлетелась первой, я развернулся, чтобы продолжить бить стекла с другой стороны, и столкнулся взглядом с Войд, которая стояла рядом с рыжей девушкой с поднятыми вверх руками, открыв над собой еще один портал, в который затягивался газ, видимый невооруженным глазом из-за своего ярко-желтого цвета. Бросившись людям на помощь, я даже не подумал о том, как мне потом вернуться к Войд, но она оказалась умнее и сама пришла, так еще и помогает мне в этом нелегком деле. Этот гуманоид уже знает, что такое слова благодарности, потому точно услышит их из моих уст.
Разбив оставшиеся стекла с другой стороны, я сблизился с девушкой, которая все еще копалась в панели управления заряда. Вера в успех иссякала, и я уже был готов сбросить его с высоты двухсот метров вниз.
— Брось, давай сбросим его! — обратился я к девушке.
— Еще чуть-чуть! Надо обрезать провод, я не могу! Режь синий, давай! — кричала она, держа рукой вытянутый наружу толстый провод.
В этот момент мы могли бы объявить свою победу над неизвестными террористами, а могли выпустить все остатки разом, погубив невинных людей, но я решил довериться незнакомке. Просунув лезвие «Нами» в петлю, я обеими руками схватился за рукоять и обратную от острия сторону, после чего со всей силы потянул катану на себя. Провод поддался и разделился надвое, распыление газа остановилось, девушка с облегчением рухнула на землю, а я вместе с ней уселся рядом.
— Ха-ха, получилось! Ты сегодня в ударе, Мисато! — воскликнула она. — А ты тоже ничего, герой в маске!
— Не называй меня так, — вздохнул я, — никакой я не герой, а всего лишь прохожий, который захотел себя им почувствовать.
— Ну, так вкуси же, погляди вокруг!
Я отвел свой взгляд от нее и увидел людей, которые выстроились вокруг и постепенно складывали ладони воедино, переходя на аплодирующие хлопки в нашу честь.
— Для них ты — герой, — улыбнулась она.
Я встал с пола и продолжил осматривать ликующих людей, выживших только благодаря мне. Здесь были не только академики в халатах, но и женщины в вечерних платьях, а где-то даже дети. В этот момент я почувствовал себя по-настоящему живым, ведь краше нет ничего для героя, чем улыбки тех, кого он спас. Их благодарность, которая так отчетливо читается в заплаканных глазах и проникает в самые глубины застывшего в нескончаемой трагедии сердца, просачивается в каждый его уголок. В эту ночь я не пролил ни капли крови, которая так хорошо утоляет мою жажду уйти в мир иной, но такой исход
