встретил Его Серенити дож Венеции Франческо Фоскари.
– Выражаю соболезнования от себя лично и своего народа. Это большая потеря для вас и вашей дочери, – кивнул герцог, и дож приказал остальным выйти и оставить их наедине. Они уселись возле очага, пытаясь согреться в этот холодный вечер.
– Я не мог даже предположить, что это случится с моей дочерью, – уныло произнес Фоскари. – Теперь она вдова, зато богата и имеет титул…
– Я уверен, что у леди Изабеллы все сложится хорошо, – подбодрил его Висконти. Он прекрасно понимал горе дожа, но в то же время его собственное горе не понимал никто. Надо было выводить разговор в нужное русло, хоть это и выглядело странно.
– Надо же, я не видел маркиза со дня собственной свадьбы, даже не подумал бы, что он имел плохое здоровье, – начал герцог издалека.
– Это случилось скоропостижно. На балу он выглядел более чем удовлетворительно. Я даже подумать не мог…
– Может быть, его кто-то или что-то расстроило?
Дож пожал плечами:
– Нет, маркиз никогда не лез в большую политику, она его не интересовала. Кстати, – Фоскари оживился, – как поживает ее светлость? Она так быстро уехала, что мы не успели ее поблагодарить за приезд. И очень жаль, что военные дела не дали приехать вам. Герцогине понравился праздник?
Стефано замер, слегка опешив. Странно, но Фоскари с теплотой в голосе вспоминал о его жене. Однако он не верил никому.
– Ей очень понравился праздник, Ваше Серенити, – натянул улыбку Стефано, а хотелось встать и выйти. Но он продолжал сидеть и вести светскую беседу. – Она весьма благодарна вам за приглашение и с радостью посетит бал в честь карнавала в следующем году.
Губы дожа дрогнули в улыбке, даже взгляд потеплел:
– Она под стать тебе. Такая же гордая. Защищала твою честь и честь своего народа. Много было сказано за столом, но она гордо дала понять, что ее словами не сломить. Достойная герцогиня для миланского герцогства.
Слишком много прекрасных слов о своей жене услышал Стефано от венецианского дожа и не мог поверить своим ушам.
– И что было сказано за столом?
– Ничего особенного, – усмехнулся Фоскари, – присутствующие интересовались тобой.
Стефано усмехнулся и встал со своего кресла. Эти ублюдки начали с ним войну, а потом удивлялись, что его нет на празднике. Что бы в тот момент ни сказала им Диана, он гордился ею. И сейчас, глядя в окно, в темноту ночи, сердце этого воина сжалось. Он бы отдал многое, чтобы найти ее. Или хотя бы для того, чтобы она была в безопасности. Но с каждой минутой он переставал верить в счастливый исход.
– Мою жену похитили, – наконец сознался он, – если это сделано по приказу Медичи, то вы в курсе и можете передать ему, что границы наших государств не помеха миланцам войти во Флоренцию.
Фоскари вскочил со своего места, широко открыв глаза. Казалось, что даже сил в нем прибавилось.
– Ваша Светлость! Что вы говорите! Настоящим мужчинам не подобает воровать женщин. Низко и позорно! Если на это способен Медичи, то я точно не в курсе этих дел. Я не имею отношения к пропаже прекрасной Дианы.
– Думаю, что вы единственный человек, которому нет пользы от похищения миланской герцогини. Я не обвиняю вас в этом. Но очень прошу, если вы что-нибудь знаете, расскажите мне. И неважно как! Хоть через гонца или за столом! Мне важна любая информация. Моя жена ни в чем не виновата, она стала лишь марионеткой в политической игре.
Стефано не повышал голос, напротив, говорил тише обычного, с нотками сожаления и безысходности. Фоскари слушал его внимательно, потом подошел ближе и положил руку на плечо:
– Я понимаю ваше горе, Ваша Светлость, потерять жену – большая утрата. Тем более она была достойна места на троне Милана. Но я не имею никакой информации, в чью игру вы играете. Венеция здесь ни при чем. Но даю вам слово, что если узнаю какую-нибудь новость о герцогине, то непременно вам сообщу.
– Благодарю, – кивнул герцог и вышел из библиотеки в коридор, где его ждал взволнованный Маурицио.
Но Стефано молча дал понять, что ничего узнать не смог, да и не хотелось ничего говорить. Стены имели слух, тем более стены врага. Пусть этот враг сейчас не активен, но Фоскари не так прост, как кажется. Заговор, который они плетут с Медичи за спиной миланского герцога, – доказательство этого.
– Раз уж я тут, то хотел бы увидеть леди Изабеллу, – произнес Стефано подошедшему к ним Доменико. Он кивнул и повел их по длинному коридору. А пока шел, то начал предлагать свой план:
– Сегодня поиски бессмысленны, вы переночуете здесь. А завтра утром мы разделимся: я могу прочесать земли Венеции, а вы свои – миланские. Деревни, города и леса. У вас, ваша светлость, территория куда больше моей. Я могу потом под любым предлогом пересечь границу с Флоренцией. Узнать новости у подданных Медичи.
– Ты думаешь, что я трушу предстать перед лицом Медичи? Ты очень ошибаешься! – Стефано остановился, ему явно все это не нравилось. Он не мог смириться с тем, что Доменико прав. Просто так приехать во Флоренцию миланский герцог не мог, между ними война. И едва он ступит на территорию врага, к нему будет направлена армия. Он будто злился сам на себя, но прекрасно знал, что таковы обстоятельства и он их заложник.
– Если ты поедешь во Флоренцию, то можешь оставить свои земли без правления. Отличная добыча для Джовани Медичи. Оставь это, я сам выясню, что они знают.
– Поговорим об этом завтра, – согласился Висконти, увидев, как Доменико указывает на дверь. За ней был гостиный зал леди Изабеллы. Сейчас герцог выскажет ей соболезнования, уйдет к себе в покои и будет целую ночь разрабатывать план.
Как только мажордом сообщил хозяйке о госте, Стефано зашел внутрь и тут же поклонился:
– Леди Изабелла, от всего миланского народа…
– Стефано! – воскликнула она и перебила речь герцога. Тут же подбежала к нему и крепко обняла. – Я думала о тебе! Ты не поверишь, но я думала о тебе днями и ночами.
– Боюсь, что маркиз не пережил именно это, – слегка съязвил герцог и попытался отстраниться от этой женщины.
– Что ты такое говоришь! – запротестовала она. – Никто не знал о нашей связи! Маркиз тем более! Это была сердечная смерть, он даже не заметил, как умер. Счастливец.
Стефано разжал
