руки Изабеллы и отошел от нее.
– Я пришел не для того, чтобы вдова маркиза вешалась мне на шею! Я пришел выразить свои соболезнования, которые ты даже не выслушала.
Леди Изабелла обиженно надула губы. Этот герцогский тон был ей знаком. Стефано частенько менял настроение. Он любил, и он ненавидел. Он мог быть ласковым и грубым. Она привыкла к нему в любом проявлении. Но сейчас он был отстраненным и раздраженным – такое с ним было впервые.
– Я готова слушать тебя с утра до ночи. Прошу тебя, не злись. – Она потянула его за руку к креслу, обитому кожей. – Нам надо было поговорить, ты прав. Ведь мы толком не разговаривали с той встречи в охотничьем домике. После свадьбы ты стал другим. Но я понимаю, война…
– Война ни при чем, – уже спокойно произнес он и сел в кресло. – Дело в том, что я устал от веселья и разгула.
Я женатый человек, а значит, на мне лежит уже другая ответственность – забота о своей жене.
– С каких пор ты заговорил о жене как о чем-то важном в жизни? – возмутилась она, отойдя к камину. – Точно так же ты говорил когда-то мне.
– Я никогда не давал тебе надежды, Изабелла, ты прекрасно это знаешь. Ты была замужем, а я… А я лишь свободный мужчина.
После этих слов она резко развернулась и кинулась на колени к его ногам.
– Что ты говоришь, – ее голос был тихим, убаюкивающим, – мы с детства знали друг друга и планировали свадьбу…
– Свадьбу планировала ты. – Стефано нагнулся к ней ближе, касаясь своим дыханием ее щеки.
– Мой отец тоже!
– Но мой отец – нет. Он прекрасно знал, кто будет моей женой.
– Ты был против его выбора, – возмутилась она.
– Я уже передумал, – улыбнулся он и встал с кресла. Надо было уходить, а то разговор о смерти маркиза плавно перешел в любовные похождения его вдовы. – Прошу меня простить, но мне надо идти.
Она вцепилась в его руку, хотела притянуть к себе, но в итоге пришлось подходить самой. Изабелла улыбнулась, уже проведя рукой по его руке, поднимаясь выше, к щеке.
– Теперь я свободна от брака и между нами может быть отличный союз: Милан и Венеция. Просто отправь свою простушку снова в ее деревню. А мы станем правителями двух земель.
Герцог слегка улыбнулся, казалось, что даже ответил на ее прикосновения и заглянул в черные глаза, увидев в них огонь, который отражался от камина. А затем медленно убрал ее пальцы от своей щеки:
– Никогда мои земли не станут частью Венеции. Никогда не будет такого союза.
Он отошел от нее, но Изабелла снова кинулась к нему и перешла на крик:
– Согласись, что тебе было хорошо со мной! Ты уже забыл, что каждая наша встреча доставляла тебе удовольствие? Я отдавала тебе свое тело и изменяла мужу! И это твоя благодарность?
– Спасибо, – произнес он, открыл дверь и вышел.
В своих покоях герцог не смог уснуть. Он ходил по персидскому ковру, утопая сапогами в его мягкости. Его руки были сложены сзади, спина выпрямлена, голова опущена. Он думал, взглядом скользя по замысловатым узорам на ковре. Таким же сложным, как ситуация с Дианой. Где бы она ни была, он думал о ней каждую минуту. И совсем не верилось, что там, возле Имолы, в лагере их войска, была их последняя встреча.
А ее письма…
Она писала ему ежедневно, где рассказывала все подробности каждого дня, проведенного в Форли.
Она его ждала…
Казалось, что была в безопасности…
Но это всего лишь так казалось! Какой он глупец! Выиграл сражение, но потерял гораздо больше.
Стефано иногда садился на край кровати, хватался за голову, сокрушаясь, что цена его победы слишком высока. Но что, если и правда Диану захватил Медичи и попытается высвободить таким образом Лудовико Алидози? Получается, война была напрасной, и люди в Имоле и Форли опять будут страдать от тирании.
Он впервые не знал, что делать, если ему предложат такой обмен. И он не знал, как поступить. Свобода людей против одной герцогини…
В дверь постучали, Стефано не обратил на это внимания, витая в своих мыслях. Затем дверь отворилась и в покои прошла леди Изабелла, на ходу снимая голубой халат. Она предстала перед герцогом обнаженной.
Глава 34
Голоса людей слышались все ближе и ближе. Запах смрада заставил поежиться и ощутить ломоту в теле. Болело все: от ног до головы, скручивало мышцы, и при малейшем шевелении боль усиливалась. Во рту пересохло, язык прилип к нёбу и практически не ощущался. Дышалось с трудом, но даже при небольшом вдохе боль отдавала в ребра и из груди вырывался стон.
Диана приоткрыла глаза, не понимая, где находится.
– На, выпей воды! – сказал женский голос.
Чьи-то руки приподняли ей голову. Тут же острая боль пронзила все тело и снова прибила к полу.
– Тебе надо пить, еду тебе никто не предлагает. Слышишь? Долго же ты пролежала в таком состоянии, я думала, что ты умрешь.
Диана перевела взгляд на женщину, которая держала кружку в руках, но при этом сама сделала пару глотков. Кто она? Вид незнакомки оставлял желать лучшего. Диана открыла глаза и вновь уставилась на женщину. Глаза – единственное, что у нее не болело, но все равно открывать их было сложно из-за тяжести век. Казалось, что они распухли.
Но все же женщину Диана рассмотрела: лицо, выпачканное грязью, пряди сальных волос свисали сосульками из-под чепца, который состоял из наспех намотанных серых тряпок. Изредка она вытирала нос тыльной стороной руки и улыбалась почти беззубым ртом.
Пить хотелось, и Диана простонала, понимая, что даже сказать ничего не может. Женщина обмакнула палец в кружке и засунула девушке в рот. Капля, которая коснулась засохшего языка, оказалась божественной. Но этого было мало, и Диана попыталась привстать, чтобы женщина поднесла еще раз кружку к потрескавшимся губам. Незнакомка поняла ее желание и снова помогла Диане приподняться. Сквозь боль у герцогини получилось сделать целый глоток, который, казалось, высох прямо на языке. Превозмогая боль, Диана потянулась к кружке сама и схватила ее дрожащими руками. Казалось, что кружка набита камнями, и если бы женщина не помогла удержать ее, то все содержимое вылилось бы на пол.
Диана жадно пила большими глотками, не боясь поперхнуться. Кашляла и снова начинала пить. Сколько она пробыла
