мечтательно подперла голову рукой. – Знаешь, я когда-то преподавала физику в школе, и теперь на языке вертится, что счастье – это работа, помноженная на время.
Мира Борисовна еще какое-то время рассуждала о счастье, о семье, о любви, и я вряд ли смогла бы потом вспомнить, что именно она говорила, но чувство благодарности за эти слова переполняло меня целиком.
Артём с Леонидом Соломоновичем и его сыном Сашей вернулись к половине шестого.
На Артёме была светлая офисная рубашка в мелкую клетку и серые костюмные брюки, которые были ему коротки. Вероятно, вещи одного из сыновей Соломоныча, смотревшиеся на нем немного нелепо.
– Ну как? – спросила я, когда мы остались в комнате вдвоем. – Они помогут?
– Ага. – Расстегнув рубашку, Артём завалился на кровать.
Он заметно расслабился, паническое веселое возбуждение сошло, и по выражению безмерного облегчения на его лице стало понятно, как в действительности он перепугался из-за того, что случилось.
Я подсела к нему на край кровати. В желтом свете абажура серебряная цепочка с кольцом на его груди блестела золотом.
– Они очень заинтересованы. Если получится поймать Кострова на незаконных делах или нечистом управлении, ему будет предъявлено обвинение и все его обязательства по опекунству снимутся. В принципе я могу хоть сейчас назначить другого управляющего, но это не отменит условий отцовского завещания. Однако если доказать, что Костров пользовался своим положением в корыстных целях, то он больше не сможет ничего решать. На понедельник они запланировали грандиозный шухер.
– Шухер? – не поняла я.
– Они называют это – инициативный аудит. Типа я их нанял для проверки всей документации и дел, которые ведет Костров от моего имени. Просто нагрянут вместе с налоговой полицией в несколько точек сразу и начнут проверять бумаги. Это займет время. Может, пару недель или даже месяц. Леонид Соломонович не сомневается, что они найдут для суда кучу всего интересного.
– Будет суд? – ахнула я.
– Вероятно, не один.
– Это тоже надолго?
Артём задумчиво кивнул.
– А как же мы? Ну, то есть как быть, пока все не нормализуется?
– Можем остаться здесь, а можем уехать на квартиру. С понедельника она освобождается, а Леонид Соломонович согласился одолжить мне деньги.
Протянув руку к кольцу на цепочке, я покрутила его в пальцах.
– Тебя что-то расстраивает? – Артём насторожился. – Все складывается хорошо. А скоро будет еще лучше.
– Только не пойми меня неправильно, но мне кажется, сейчас, во всех этих делах, я совершенно лишняя. Ну, то есть история с похищением, полиция и прочие неприятности очень сильно усложнят ситуацию.
– И что с того? – Он резко приподнялся на локте. – Все решено и по-другому быть не может. Если бы не ты, ничего бы этого не было, но я очень даже рад, что так случилось.
В его голубых глазах, тоже отливающих золотом, блеснули искорки недовольства.
– Они тебе тоже об этом говорили? – догадалась я. – Сказали, что мне нужно вернуться домой?
– Перестань! – Он закрыл мне рот ладонью. – Никто никуда не вернется!
– Тебе стоило сказать мне об этом прямо. Я же не глупая, я все понимаю.
– Нет, Вита, никуда ты не вернешься. Это мое условие, и они его приняли. Я отдаю им Кострова и дальнейшее ведение всех дел в обмен на тебя.
– Ты согласен с тем, что за счастье нужно бороться?
– Бороться нужно за все. – Он снова откинулся на спину. – Это единственная возможная форма существования. Которая начинается с момента зарождения жизни и заканчивается только со смертью.
– Моя мама считает, что ты беспечный прожигатель жизни. Я, конечно же, с ней не согласна, но те, кто тебя не знает, наверняка тоже так думают. Им трудно представить более легкую и приятную жизнь. Они считают, что счастье тебе досталось при рождении.
– И меня это должно как-то волновать? Я должен испытывать угрызения совести оттого, что имею то, что имею? Оправдываться? – Глядя куда-то перед собой, Артём довольно заулыбался. – Не-а. Каждый думает, что другим проще, что им больше повезло, что они не заслужили, что всего лишь родились в нужное время, в нужном месте, и все в том же духе. Мне лично до этого нет дела. Я не испытываю совершенно никакого беспокойства, что кому-то живется лучше меня, потому что это психология лузеров, Витя.
Вечером на ужин собралась вся семья Леонида Соломоновича: оба сына с женами и детьми. Около часа женщины накрывали огромный стол в гостиной, и еды было столько, что хватило бы на хорошую свадьбу. Закуски, соленья, копчености и выпечка, на горячее – утка в яблоках и картошка, запеченная в сметанном соусе.
Как я поняла, подобный пир у них было принято устраивать чуть ли не каждую неделю. Мужчины разговаривали о политике, экономике, законах и образовании. Женщины слушали.
Дети же вели себя за столом на удивление прилично, но, как только им разрешили выйти, тут же помчались собирать по всей квартире котов.
После чая Марк играл на скрипке, и Мира Борисовна, расчувствовавшись, плакала. А чуть позже все вместе пели под ее аккомпанемент на пианино.
Артём же вел себя тихо, даже когда дело дошло до музицирования, лишь машинально подпевал, находясь будто бы не здесь.
Я поймала его одевающимся в коридоре, когда около одиннадцати все закончилось, Марк и Саша увели детей спать, женщины собирали посуду.
– Пойду проветрюсь, – бросил он, а минут через пятнадцать с улицы раздался душераздирающий скрип.
– Что там? – удивилась Мира Борисовна, застыв с кухонным полотенцем в руках.
– На качелях кто-то качается, – отозвалась жена Саши, вглядываясь в чернильную темноту окна. – Совсем сдурели.
Артём вернулся через час и на мой вопросительный взгляд ответил, что должен найти Котика.
На следующий день он встал еще до моего пробуждения, взял старый «вольво» Саши и уехал в Москву.
– Нашел? – спросила я, оторвавшись от книги, когда вечером он влетел в комнату.
– Ты не поверишь! Целый день катался по общим знакомым, а оказывается, мог бы найти его сам.
– И где же он был?
– Он и сейчас там. Это какая-то мистика, потому что иначе я объяснить этого не могу. Но та фабрика, где он обосновался, моя.
– В смысле? – Я еще немного была погружена в книжный сюжет.
– В самом прямом. Я – собственник. Это как раз то место, о котором говорил Нильс и куда завтра Саша повезет своих знакомых из налоговой.
– Максим живет на фабрике? – удивилась я. – Он знал о ней?
– В том-то и дело, что нет. Они туда через Лёху попали.
– Кто «они»?
– Макс, Тифон и Ярослав.
Он принялся взволнованно расхаживать по комнате.
– Знаешь что? Я
