Четвертью мили дальше по дороге другой мост пересекал широкую и тихую реку Сванибал, стремящуюся впасть в Свит Трелоки: вдали Герсен увидел Высшую Школу Глэдбитука... Он остановился и постоял минуту. Время было около полудня. Герсен повернулся и пошел назад по Голчер Бэй в город.
В мясной лавке Герсен спросил директора, где находится ферма, принадлежащая Адриану Хардоа.
— За углом поверните налево, — ответил тот. — Выйдете из города, перед вами будет Вирла Бэй. Пройдете четыре мили до перекрестка, поверните налево на Восчер Лейн. Вторая ферма слева и будет Хардоа, с большим зеленым сараем. Что вы хотите от Хардоа? Если деньги, то и не думайте: он упрям, как запор после диеты на сыре.
Герсен пробормотал что-то невразумительное и вышел. На своей развалюхе он доехал до Вирла Бэк и дальше на север. Проехав до прерии около четырех миль, он достиг перекрестка и повернул направо на Восчер Лейн. В миле дальше и в сотне ярдов от дороги он увидел ферму, окруженную огородами,. утопающую в зелени. Еще через милю он увидел маленький коттедж слева от дороги — возможно это и была ферма Хардоа? Она казалась скромной, даже ветхой, не было видно никаких пристроек. На скамейке сидела, греясь на солнце, пожилая женщина, маленькая и худая, с осунувшимся сморщенным лицом. Рядом с ней висел на кусте моток грубых ниток, и она что-то вязала; ее пальцы двигались с болезненной быстротой.
Герсен затормозил и вышел из машины.
— Добрый день, мадам.
— Добрый день, сэр.
— Здесь живет Хардоа?
— Нет, сэр. Что вы. Хардоа живет дальше, еще на милю вдоль дороги.
В пятидесяти ярдах в стороне от бунгало Герсен заметил полуразрушенное старое здание, окруженное зарослями сине-черного шопака.
— Это похоже на старую школу, — сказал Герсен.
— Это так и есть, и я проработала там тридцать лет, а еще двадцать лет я сижу здесь, наблюдая, как оно постепенно разрушается. Теперь они водят детей за холм в новую школу в Лек.
— Вы жили здесь все это время?
— Да, конечно. У меня никогда не было мужа. Я пью и воду, и сыворотку, и ликер. Я следовала учению как можно точнее, и я была хорошей учительницей для ребят.
— Значит, вы учили и Говарда Хардоа?
— Да, я. Вы его знаете?
— Не особенно.
Старая учительница посмотрела на небо, вспоминая.
— Меня часто удивляло, что происходит с Говардом. Он был странным унылым маленьким мальчиком. У меня где-то была его фотография, но я никак не могу ее найти. Он был похож на эльфа, я помню его на школьном карнавале, где он был одет в костюм эльфа, зеленого и коричневого цветов, маленьким эльфом он и был: искривленный, суетливый, с мрачным лицом. А, да, он дружил с крошкой Гамни Флатер! Как-то она заплакала, а Говарда основательно наказал отец. Они были фундаменталистами, это самые строгие из отгородившихся, большинство теперь уже умерло. А вы фундаменталист?
— Я полностью игнорирую секты.
— Они отстаивали человеческие грехи, и брат мог жениться на сестре, а кузен на кузине, так они хотели достигнуть совершенства. Вы видели в городе статую Ранел Флатера Дидрама? Он был мастером вероучения, и делал работу, которая должна была быть сделана, но его мало благодарили, особенно те, к кому он был больше всего внимательным. О, то были незабываемые дни! Учение имело многих сторонников! Теперь старые идеи не в почете.
— Говард, должно быть, нечасто бывал тихим?
— Только иногда. Или он мог быть милым настолько, насколько это вообще возможно. У него было сверхъестественное воображение. Как он любил цветы! Однажды он рассортировал цветы по окраске, чтобы устроить Сражение Цветов. Я уверена, что такого дикого протеста вы никогда не видели — летающие лепестки и крики умирающих. То туда, то сюда бегал Говард, ведя в атаку свои Красные войска против Синих: розы умирали с большим мужеством, а колокольчики побеждали вербену. Да, что это был за день! Потом он пошел в высшую школу, и там, как мне говорили, ему не повезло. Он был маленький и слишком молодой, и большие ребята задирались к нему. Потом он не поладил с Садалфлори и, естественно, был скандал.
— Как так?
— М-м... Я вообще-то не должна была говорить так много, но ведь это было так давно, и времена изменились, хотя Садалфлори все еще важные персоны. Говарду понравилась одна из девушек. Я думаю, это была Саби. Она, естественно, заигрывала с ним, а Говард сделал что-то, достойное порицания и Садалфлори пришли в ярость, но Говард поспешно улетел с планеты и скрылся от возмездия.
Герсен наклонился над рукоделием женщины.
— Как красиво вы это сделали.
— Это моя лучшая работа, ей я зарабатываю на жизнь.
Герсен дал ей около десяти СЕВов.
— Сделайте такую же для меня. Если я не вернусь назад, то можете продать ее кому-нибудь, не сомневаясь.
— О, благодарю вас, сэр!
— Не за что. Мне понравился ваш рассказ, но я должен продолжить путь.
Проехав еще милю по дороге. Герсен приблизился к ферме с приметным зеленым сараем. Он остановил машину и осмотрел дом: дрожь от сознания неизбежности прошла по коже. Дом был похож на многие другие: три этажа построены из розового известняка с голубой отделкой на окнах, высокая крыша со слуховыми окошками. В открытой кухне в саду работал человек в синих брюках и черной рубашке. Заметив Герсена и автомобиль, он прекратил работу и пристально посмотрел в их сторону.
Герсен въехал во двор. Мужчина приблизился, очевидно это и был Адриан Хардоа. Его волосы желто-коричневого цвета с седыми прядями были подстрижены без всякого стиля; его лицо было узким и обветрившимся. Он рассматривал Герсена без всякого признака радушия.
— Сэр?
— Это Хоум Фарм?
— Да. Это так.
— А вы Адриан Хардоа?
— Да, — Адриан Хардоа говорил мягким глубоким голосом.
— Я Генри Лукас, представляю журнал «Экстант». Прибыл из Понтефракта на Алойзиусе.
— А, это насчет конкурса в журнале, — голос Хардоа принял более живую интонацию.
— Правильно. Среди миллионов ответов вы были первым, кто правильно узнал номер шесть, который, конечно, был вашим сыном.
Адриан Хардоа вдруг встал в оборонительную позу.
— Какая разница? Идентификация и есть идентификация.
— Никто не спорит. В сущности, я приехал затем, чтобы вручить награду.
— Вот это новость! Сколько?
— По нашим правилам первый правильный единичный ответ оценивается в триста СЕВов. Я привез эту сумму.
— Благословение снизошло до нас с помощью Диадрама! Знаете что, не более чем час назад вы могли бы встретиться и с самим Говардом. Он приезжает на школьную встречу.
Герсен улыбнулся и пожал плечами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
