— Я скучаю по нему, — просто сказала она.
Она не допустит вмешательства в ее переписку с графиней.
— Ты должна оставить все как есть, — твердо произнесла Элеонор. — Дорогая, а иначе ты просто не сможешь строить свою жизнь.
Лизи улыбнулась тете:
— Я строю свою жизнь, тетя Элеонор. Мы переехали в город, мы проводим вечеринки, и я добровольно работаю в госпитале Святой Анны, — ответила она. Она работала там несколько недель, посещая больных женщин и детей днем и ночью. — На самом деле я очень занята.
Элеонор вздохнула.
Раздался звонок в дверь, и Лизи быстро отвернулась от своей тети. Подойдя к двери гостиной, она смотрела, как Леклерк впускает посетителя. Там стоял Рори Макбейн, выглядевший ослепительно.
Лизи удивилась, так как ожидала увидеть своих родителей. Он держал сумку, в которой, очевидно, были подарки к Рождеству.
Лизи улыбнулась. Ей всегда очень нравился Рори. Он был таким остроумным и таким очаровательным, не говоря о его красоте. Она не видела его с прошлого лета, когда он бьш подавлен из-за ее ужасной лжи. Но с тех пор изменилось так много. Лизи была действительно рада видеть его и прошла вперед, надеясь, что он простил ее и они могут забыть о прошлом.
— Рори! Как чудесно видеть тебя… С Рождеством, — мягко произнесла она.
Рори положил сумку и поклонился:
— Привет, Лизи. — Он выпрямился и окинул ее взглядом, не улыбаясь. — Давно не виделись. С Рождеством.
И в его глазах был невысказанный вопрос, который Лизи поняла. Он сожалел об их ссоре так же, как и она. Она облегченно улыбнулась:
— Спасибо, что навестил.
Он улыбнулся в ответ:
— Как я мог не навестить моих любимых родственников?
— О, ты по-прежнему самый галантный джентльмен!
И, взяв его руки в свои, она рассмеялась. Звук ее удивил, и она поняла, что в первый раз смеется искренне с тех пор, как покинула Ирландию.
Но он больше не смотрел на нее и смотрел куда-то за спину Лизи.
— Я очень надеюсь, что это значит, что ты скучала по мне, — пробормотал он.
Лизи оглянулась, не отпуская его рук. В дверях стояли Элеонор и Джорджи. Элеонор сияла от восторга видеть своего племянника. Лизи отвернулась, прижав его к себе, ощущая на себе напряженный взгляд сестры.
— Ты останешься на ужин, — предупредила она.
Он рассмеялся:
— Посмотрим. Привет, тетушка. Я получу от вас такое же жизнерадостное приветствие, какое получил от Лизи?
Он посмотрел на Джорджи.
Лизи также посмотрела на Джорджи, и ей было приятно видеть, что Джорджи никогда не выглядела лучше. На ней было классическое небесно-голубое платье, вокруг талии завязан фартук. Ее длинные светлые волосы распустились днем, когда она решила сама принести лестницу, чтобы украсить гостиную. И сейчас они обрамляли ее лицо и падали на плечи. Хотя и растрепанная, Джорджи была красивой женщиной. И она стала еще красивее, подумала Лизи, потому что покраснела.
Элеонор ругала племянника за долгое отсутствие.
— Сколько же времени прошло! Каким ты стал нерадивым родственником! — выговаривала она, но улыбалась.
Он поклонился:
— Тетушка, мои самые искренние извинения, — и, выпрямляясь, кивнул Джорджи, также слегка покраснев. — Мисс Фицджеральд.
Джорджи отвела взгляд, сделав реверанс:
— Мистер Макбейн.
Он быстро отвел взгляд и улыбнулся Лизи с Элеонор:
— Я с радостью останусь на ужин, пока не надоем.
— Ты не надоедаешь, правда, Элеонор? — быстро сказала Лизи.
Элеонор бросила на нее взгляд.
— Ты шельмец! — воскликнула она наконец, целуя его в щеку. — Нам уже давно нужно оживление в этом доме. Тебе потребовалось много времени, чтобы найти нас?
Рори улыбнулся ей:
— Я был занят, тетушка, разными делами.
— И я боюсь спрашивать, что это могут быть за дела. Надеюсь, ты говоришь о бизнесе?
— Конечно, — рассмеялся он.
Он подмигнул Лизи, и она поняла, что он имеет в виду страстную любовную интрижку.
Элеонор обняла его и повела в гостиную.
— Девочки ждут своих родителей, и это будет праздничный ужин. Ты останешься.
Это был не вопрос.
Он тихо рассмеялся, пробормотав:
— Я тоже скучал по вас, тетушка.
За его спиной Джорджи с волнением посмотрела на Лизи. Когда парочка вошла в гостиную, она приблизилась к ней.
— Зачем ты пригласила его остаться на ужин? — приглушенным голосом воскликнула Джорджи. Она казалась в смятении. — Я отвратительно выгляжу!
Лизи улыбнулась ей:
— Ты переоденешься до ужина. Неужели ты не можешь попробовать насладиться его компанией? У нас не было интересных гостей со дня нашего приезда — друзья Элеонор старые и скучные! Он наш кузен и мой друг.
Джорджи схватила ее за руку:
— Ты разве не помнишь последний раз, когда мы его видели? Он был в бешенстве от нас обеих!
— Рори точно не в бешенстве от нас сейчас.
Джорджи обхватила себя руками:
— Он постоянно флиртует! Я не могу наслаждаться его компанией, так как знаю, что он наглец!
Лизи было весело.
— Ты совсем не знаешь его. Он не наглец. Его больше интересует политика, чем женщины. Знаешь, у вас есть что-то общее…
— У нас нет ничего общего! — пылко воскликнула Джорджи, еще сильнее краснея. — Совсем ничего — я в этом уверена!
— Хм-м-м. Джорджи, давай на минуту будем откровенными. Он красивый, очаровательный и к тому же холостяк, — напомнила Лизи на тот случай, если ее сестра не заметила эти качества.
Теперь Джорджи и в самом деле впала в бешенство:
— Мне все равно, как он выглядит! И я не нахожу очаровательной его манеру флиртовать! А что означает последний комментарий? «Мне нравится жизнь старой девы»!
Лизи очень хотелось дать ей по голове каким-нибудь тяжелым предметом. Она никогда не видела, чтобы ее сестра была так встревожена и оживлена. Она почувствовала прошлым летом, что Рори тянет к Джорджи, и сейчас, учитывая сильные эмоции сестры, она не могла не подумать, что эти чувства взаимны.
— Разве ты не можешь хотя бы признать, что он красивый?
Джорджи упрямо посмотрела на нее, отказываясь признавать что-либо.
Внезапно Лизи стало интересно, боится ли Джорджи такого парня, как Макбейн. В конце концов, учитывая его любовь к политике, его хорошую внешность и воспитание, он был единственным, кто подходил ей. И если он унаследует однажды состояние Элеонор, тогда это и в самом деле будет идеальная пара.
— Лично я очень рада, что он приехал. И надеюсь, он приедет снова. Я очень устала от старых друзей Элеонор.
Гнев исчез с лица Джорджи. Она вздохнула:
