— Не уверен, — сказал Оливер Т. — Не уверен. Думаю, просто они ищут способ обойти ваш «Белый щит». И в следующий раз они возьмут заложников.
— Вам не кажется, друг мой, — сказал Авидон с тяжким вздохом, — что мы пошли по второму кругу?
— Мне кажется другое, — сказал Оливер Т. — Вы так меня и не услышали. И никто меня услышал. Ничего нет приятного выслушивать мрачные предсказания. Не знаю уж, как мне вас убедить.
— Вы не правы. Я услышал вас. И я понял вас и ваши доводы. Но принять их я не смогу никогда.
— Тогда хотя бы не глядите на меня, как на сумасшедшего.
— Что вы себе навыдумывали?! — возмутился Авидон. — Я встречал душевнобольных, они выглядят иначе и ведут себя иначе. Допускаю, что это обидно ранит ваше самолюбие, но вы не маньяк, увы… Вам нужно вернуться к работе. К нормальной жизни в человеческом окружении. Здесь у вас нет врагов. Ну, если вам так хочется, можете считать меня своим врагом. У меня никогда не было врагов на Земле, и это внесет в мою жизнь некое экзотическое разнообразие. В конце концов, я намного больше вас виноват в том, что случилось с «Равенной». Почему, думаете, к вам пришел я, а не кто-то из моих подчиненных, у кого не в пример больше свободного времени?
— Похоже, вам удалось как-то договориться с собственной совестью, доктор. Я не такой счастливчик. Поэтому я вам мешаю. Как… как застарелая заноза. И вы явились затем только, чтобы вытащить эту занозу. Что ж — теперь, когда вы забрали мой «ламантин», у меня больше не осталось аргументов.
— Вы мне не мешаете, — пожал плечами Авидон. — Откуда столько сарказма, столько непримиримого негативизма? Я просто выполнил свою работу и пришел объяснить, в чем она состоит. Для совести у меня есть иные лекарства. Прощайте, Оливер. Если захотите продолжить беседу, мой личный код в вашем распоряжении. Просто назначьте время и место. Только уже не сегодня и, по возможности, не завтра. И надеюсь, вы не станете делать непоправимых глупостей.
Он коротко кивнул и ушел в дождь.
Оливер же Т. на следующий день явился в ближайший плоддер-пост. Он рассчитывал избавиться от забот о благополучии мира, который в них не нуждался, забыть об эхайнах, горели бы они синим пламенем, и навсегда изгнать из своей памяти взгляд замороженных глаз.
Ему это не удалось.
— Люди живы, — по прошествии трех лет мрачно говорил Оливер Т., глядя прямо в глаза инспектору Департамента, который, в духе традиции, хоронил свое подлинное имя под оперативным псевдонимом Виглаф.
— Но это были…
— Эхайны, — кивнул Оливер Т. — Я знаю.
— Они просто взорвали корабль, как поступили в свое время с «Равенной». Вот данные от катеров, которые барражируют в зоне бедствия. Там не осталось ни одной целой спасательной капсулы, ни единого обломка крупнее вот этой бутыли.
— И ни одного тела, не так ли?
— Взрыв был очень мощный.
— Когда эхайны взорвали «Равенну», спустя три часа были обнаружены почти пятьдесят тел. Впоследствии еще столько же. Мне можно верить, я был там. Но тогда им нужна была акция устрашения. А сейчас они нуждаются в заложниках.
Виглаф открыл было рот, чтобы привести какой-то резон, но незаметно вошедший в кают-компанию человек, и сам совершенно незаметный, сливающийся с обстановкой, ничем броским во внешности не выделяющийся, счел за благо обозначить свое присутствие негромким покашливанием.
— Привет, Оливер, — сказал он. — Рад видеть, что ты здоров, невредим и полон новых идей.
На какое-то мгновение всем показалось, что мастер-плоддер набросится на нового собеседника. Но все обошлось.
— Ворон, — сказал Оливер Т., нехорошо усмехаясь. — Я тоже по вас не скучал.
— Должно быть, приятно сознавать собственную правоту, — заметил человек, названный Вороном. — Всегда мечтал узнать, каково это — быть Кассандрой.
— Вы даже не представляете, насколько я счастлив, — отвечал Оливер Т., но лицо его оставалось неподвижным. — Еще двести человек готовы свидетельствовать в мою пользу. Полагаю, доктор Авидон и вселенский гуманизм лишь укрепились от новых испытаний?
— Доктор Авидон подал в отставку, — сказал Ворон. — Примерно полчаса назад.
— Красиво, — сказал Оливер Т. — Поиграть в атланта… он так любит разные игры… подержать на немощных плечах небесный свод, а как надоело, взять и сбросить.
— Его отставка не будет принята Наблюдательным советом.
— Тоже красиво. Очень успокаивает больную совесть.
— Хочешь знать, что в действительности произошло? — спросил Ворон.
— Я был здесь с самого начала, и знаю все.
— Нет, ты только слышал голоса и видел взрыв. Это лишь внешняя атрибутика. А произошло вот что: эхайны в сотый, наверное, раз испытали на прочность федеральный оборонный проект «Белый щит» и нашли в нем последнее уязвимое место. Последнее, Оливер. Больше им не удастся причинить нам ни малейшего ущерба. Все новые акции эхайнских штурмовиков изначально обречены на провал. Они уже это поняли — потому что сегодня были пробные атаки и в других зонах промежуточного финиша наших кораблей, и все они засыпались. «Белый щит» действует, и действует эффективно. Быть может, эхайнам даже придется расформировать штурмовой флот за ненадобностью и неприемлемой неэффективностью затрат.
— И что же? Они сдадутся и оставят нас в покое?
— Конечно, нет. Это же эхайны! Но противостояние обретет новые формы, скорее всего — бескровные. Начинается война разведок и пропаганд. И в этой войне преимущество будет на нашей стороне. Потому что пока они гонялись за нашими пассажирскими лайнерами, мы разыгрывали свою партию на другой доске. Наши фигуры вовсю орудуют на их половине, а они даже не сделали ни единого хода.
— Все еще играете, коллеги, — сказал Оливер Т. бесцветным голосом.
— Это лишь терминология, — отмахнулся Ворон. — Послушай, Оливер: я человек суеверный. В том, что ты оказался в этом месте в этот недобрый час, есть какой-то знак. Я сознаю, что в плоддерах ты утратил профессиональные навыки, а ложно понимаемые цели дезориентировали тебя как личность. С моей стороны смешно и нелепо предлагать тебе работу в Департаменте. Но я верю в знаки и не верю в случайности. Мы создаем группу «Ньютон-3» под руководством Тиштара — ты должен его помнить…
— Нет, — сказал Оливер Т. — Вы опоздали. Вы всегда опаздываете, вместо того, чтобы упреждать. Теперь мне это неинтересно. Разговор окончен.
— Когда ты вторгся на запретную территорию, — сказал Андерсон, — я получил от директора Забродского два распоряжения. Первое: пресечь твою информационную диверсию. Второе: рассказать тебе про «Согдиану». Хотя я подозреваю, а доктор Забродский так просто уверен, что не всем, кто принимает твою судьбу близко к сердцу, такое решение придется по вкусу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
