— Вот момент испытать «Ремэмбер» в качестве военного оружия! — сказал Красный Капитан со странной, загадочной усмешкой на лице.
— Да! — согласился Иванович, — это избавит их от надобности убивать друг друга. Но на чью сторону думаете вы встать?
— Конечно, на сторону правительства! В таких случаях надо всегда становиться на сторону существующей власти! — отозвался капитан.
— Почему?
— Да потому, что девять раз из десяти революция смещает правительство как раз тогда, когда представители его уже достаточно отъелись, чтобы стать довольно честными гражданами, а тут приходится снова откармливать тех, кто их заменил… Понятно, что это всей тяжестью ложится на несчастный народ!
— Вы, как я вижу, глубокий мыслитель!
— Вовсе нет, я просто не верю в честность людей, стоящих у власти, и в особенности — в честность политиканов.
— Но как мы распознаем правительство и инсургентов?.. Слышите?![17]
В этот момент с помощью акустической трубы, концентрировавшей все звуки, раздававшиеся на земле, они явственно услышали крики: «Да здравствует конституция!», одновременно раздававшиеся из обоих враждующих лагерей.
— Ну, так не станем их разбирать! — сказал Красный Капитан, и в тот же момент «Ремэмбер» стал слегка наклонять вперед свой нос.
— Balloone! Шар! — раздалось среди испано-американцев, и несколько орудий открыло огонь по направлению «Ремэмбера».
— Теперь мы действуем на основании законной самозащиты! — проговорил Иванович.
Капитан только усмехнулся. Механический колосс продолжал опускаться к земле, слегка наклоняя вперед нос. Вдруг лицо капитана озарилось дьявольской улыбкой: раздался оглушительный выстрел, яркое пламя охватило на мгновение весь корпус «Ремэмбера» и озарило ослепительным светом всю окрестность от края до края горизонта, а затем все приняло свой обычный вид; только на поле сражения, изрытом и растрескавшемся, как после сильного землетрясения, не осталось ни одного живого существа. Не уцелел ни один человек, который мог бы рассказать о случившемся. Так как все генералы, не состоящие на службе, все государственные люди, оставшиеся за штатом, и все адвокаты, не имеющие клиентов, словом, все главари революции находились тут же, среди своих солдат, которых они воодушевляли своими речами, то получилось так, что Панама на этот раз была разом избавлена от этих вредных общественных деятелей, этих самозваных «спасителей отечества». Благодаря этому бедная маленькая страна, где спасителями родины являются обычно интриганы, выжидающие удобного случая расхитить казну и повторяющие этот эксперимент чуть ли не каждые шесть месяцев, на этот раз погибли все до одного, и маленькая республика могла зажить мирной, тихой жизнью по крайней мере в течение десяти лет.
После этого «Ремэмбер» снова принял свое нормальное положение, взлетел к облакам и понесся с изумительной быстротой по направлению к океану.
Эта часть Тихого океана, находящаяся против Дарьенского перешейка, достигает неизмеримой глубины. Это место и избрал Джонатан Спайерс, чтобы сесть в море. Не уменьшая хода, механический колосс спустился к поверхности океана, и, когда он коснулся воды, его огромные крылья замерли неподвижно в горизонтальном положении, поддерживая, наподобие громадных парашютов, корпус опускавшегося в море стального гиганта.
Как видно, Джонатан Спайерс все предвидел.
Ничто не могло сравниться по красоте зрелища с этим спуском в водное царство. Благодаря сильным электрическим прожекторам можно было свободно видеть на расстоянии четырехсот или пятисот метров во всех направлениях мириады рыб, привлеченных этим ослепительным светом, которые спешили к «Ремэмберу» и сопровождали его на всем протяжении пути. Акулы не могли поспевать за механическим колоссом, но целые стаи мелкой рыбы, целые стада морских собак и других животных спешили на свет, играя и купаясь в его лучах, по мере того как «Ремэмбер» опускался все дальше и дальше в глубь океана. Другие морские чудовища подплывали к нему и скользили по его поверхности.
Вскоре «Ремэмбер» очутился словно в пустыне: здесь, на этой глубине, как будто все вымерло, и кругом не было видно ни одного живого существа. Это так называемая необитаемая глубина. Морские животные и рыбы, держащиеся на сравнительно меньшей глубине и нуждающиеся в свете и несколько более насыщенном кислородом воздухе, не спускаются сюда, а обитатели морского дна не поднимаются, так как ползают по самому дну.
Когда «Ремэмбер» наконец коснулся дна, все обитатели этого подводного судна на мгновение испытали невольное чувство непреодолимого ужаса.
Став на дно, колосс остановился, и в одно мгновение его облепили со всех сторон сотни самых разнообразных морских чудовищ, бесформенных, безобразных, возбуждающих чувство непреодолимой гадливости; тут были и морские пауки с щупальцами, достигающими тридцати метров длины, и змеи невероятных размеров, и живые губки, из всех пор которых выступала темная, мутная, коричневая, почти черная жидкость, мутившая воду, и липкие, студенистые медузы самой причудливой формы, и морские звезды, и кораллы, и чудовищные крабы, и раки невероятной величины, и чего только тут не было!
Был момент, когда громадный спрут, обвив своими щупальцами «Ремэмбер», пытался приподнять его; экипаж и старшие чины судна невольно вскрикнули от ужаса, но Джонатан Спайерс, вполне осознававший тщетность этой попытки, только улыбнулся. Считая, однако, нужным успокоить свой экипаж, он соединил два провода, и мгновенно получился такой сильный разряд электричества, что от всех спрутов, скатов и других обитателей морского дна не осталось и следа: всех их развеяло, точно ветром. После этого «Ремэмбер» продолжал свой путь по морскому дну с такой же легкостью и быстротой, как по суше, с той только разницей, какая существовала между силой сопротивления воздуха и воды.
После нескольких часов бега «Ремэмбер» стал снова выходить на поверхность океана, причем его задний кормовой аккумулятор служил пропеллером, а плавники — крыльями, с помощью которых он быстро подымался все выше и выше.
Очутившись на поверхности, это диковинное судно понеслось с быстротой семидесяти миль в час благодаря совместной деятельности его плавников, восьми пар колес и хвоста, служившего одновременно и пропеллером, и рулем.
На случай, если бы нужно было вступить в военные действия, кормовой аккумулятор, заряженный электричеством, с такой стремительной силой устремил бы колосса на неприятеля, что в мгновение ока разрезал бы надвое любой броненосец или же мог бы обратить в щепки любое судно, не приближаясь даже к нему, одним разрядом электричества переднего, то есть носового аккумулятора.
