– Дорогая мисс Фарроу, – возразил Фолуорт, – вы глубоко заблуждаетесь, если полагаете, что мое правительство свободно распоряжается своим кошельком. Требование Караманли всего каких-то тридцати тысяч пошлины было искрой, которая разожгла эту войну. Допускаю, вы были бы призом для них, ценным трофеем, но реальная плата за приобретение – это совсем другое дело.
– Я не собираюсь больше терпеть оскорбительное присутствие этого человека! – Кортни вскочила на ноги, гневно отшвырнув в сторону стул. – Когда к вам вернется здравый смысл, Гаррет, я снова с удовольствием разделю с вами трапезу. А до тех пор...
– Подождите, Корт...
– Всего хорошего, капитан Шо, – ледяным тоном закончила она.
Насмешливый взгляд Миранде и ядовитый – Фолу-орту, и Кортни стремительно направилась к двери. Она слышала, как Гаррет сердито окликнул ее, но не отозвалась, а быстро зашагала по темному коридору, и только когда толстая дверь каюты отделила ее от коридора, громко вздохнула. Сердце отчаянно стучало в груди, ее захлестнули эмоции, и она, закрыв глаза, откинула голову к деревянной двери.
Могло бы все это произойти, если бы ее просто заперли в трюме «Орла» вместе с Сигремом и другими пленниками со Змеиного острова? Мучилась бы она так, если бы никогда не видела Баллантайна, не разговаривала с ним и не дотрагивалась до него? Могла бы она сидеть и якобы равнодушно выслушивать высказывания Фолуорта? Дункан смог бы. Он, как и Гаррет, выслушал бы янки; он тщательно, хладнокровно взвесил бы все плюсы и минусы. Он ожидал бы, что она последует его примеру и не станет открыто выражать свое негодование. Будь проклят Адриан Баллантайн за то, что сделал с ней! Ей надо было давно застрелить его, когда еще была такая возможность. Тогда она по крайней мере смогла бы навсегда выбросить его из головы! Будь он проклят! Проклят...
Внезапно Кортни широко раскрыла глаза и в ужасе посмотрела на письменный стол. На первый взгляд все на нем осталось без изменений, все как было, когда она уходила: несколько листов бумаги, перо и чернильница, два пустых серебряных кубка... Но более внимательный взгляд подтвердил ее опасения: револьвер исчез! Оружия, которое она положила туда, чтобы держать Баллантайна на расстоянии, на столе не было!
Она один за другим быстро выдвинула ящики, вопреки всему надеясь, что спрятала револьвер и просто забыла об этом. Но она так же ясно, как испытывала сейчас страх, сжавший ей сердце, помнила, что Баллантайн стоял у стола, когда послал ее отпереть дверь. Она на одну секунду повернулась к нему спиной, и этого ему хватило, чтобы взять револьвер и спрятать его под одеждой.
– Болван! – зло воскликнула она. – Проклятый высокомерный болван!
– Я не думал, что вы будете так переживать, дорогая, – голос Гаррета напугал ее, она вздрогнула и обернулась, – иначе я ни за что не пригласил бы янки.
– Гаррет!
– Заключим мир? – Он плотно закрыл дверь и поднял вверх бутылку красного вина. – Высокомерный болван предлагает это... красивой женщине, которой я за все золотые монеты мира не позволю на меня сердиться.
– Но... – Кортни облизнула губы и неуверенно произнесла: – А как же Миранда и янки? Вы же не могли оставить янки без надзора?
– Он никуда не денется, – улыбнулся Шо. – И не сомневаюсь – Миранда не спускает с него глаз. И все же жаль, что обед не удался.
– Я... Честно говоря, я не голодна.
– В таком случае и я тоже. – Его взгляд остановился на кровати. – Гораздо охотнее я продолжил бы разговор, который мы начали раньше.
Кортни тоже посмотрела на кровать, но лишь для того, чтобы сообразить, там ли револьвер, который она обычно клала под подушку, или он тоже каким-то образом попал в руки Баллантайна?
– Вы кого-то ожидаете? – Гаррет поставил бутылку с вином на стол и мрачно посмотрел на два серебряных кубка.
– Н-нет. – Кортни сжала руки и непроизвольно сделала шаг от стола. – Нет, конечно, нет.
– Конечно, нет, – пробурчал Гаррет, глядя на нее из-под насупленных черных бровей. – Ни один человек на этом корабле не посмеет занять мое место, если только он не хочет раньше времени встретиться со Всевышним.
– Ваше место? Это звучит так, словно вы объявили меня своей собственностью.
– У вас есть возражения?
– Я возражаю против того, чтобы кто-то указывал мне, что можно и чего нельзя делать, куда я могу и куда не могу ходить и кому я должна принадлежать. Вам, Гаррет Шо, следовало бы уже знать это обо мне.
– Да, я знаю, вы независимы. Упрямы и несдержанны, как ваш отец, упокой, Господи, его душу. Но вас, Корт Фарроу, должна направлять сильная рука. Кто-то должен защищать вас и заботиться о вас.
– Я вполне способна сама о себе позаботиться.
– Правда? – На его лице медленно расплылась улыбка. – если по кораблю распространится молва, что я больше не предъявляю на вас своих прав, как долго, вы думаете, будет по ночам пустовать ваша постель? Будет ли вам безопасно разгуливать по палубе? Или спускаться в трюм?
– Вы говорите о людях моего отца, – холодно напомнила Кортни.
– Да, и пока он командовал, они были искренне преданы ему. Но теперь командует не он, милая. Командую я. Вы сами знаете, корсары – переменчивый народ. Они уважают силу и власть, а не воспоминания. Раньше они терпели вас ради Дункана и потому, что вы больше напоминали им парня, нежели дочь. Они уважали вас за умение держать в руках абордажную саблю и кинжал, а не за вопросы и подозрения, потоком льющиеся из вашего рта. – Кортни проглотила резкое возражение, вертевшееся у нее на языке. – Вы, дорогая, бегаете по всему кораблю с вопросами, и это может плохо закончиться. – Гаррет покачал головой. – Предположим, что человек, которого мы ищем, находится среди нас – и нет причины этому не верить, – и предположим, вы случайно задали именно ему вопрос о том, где он был или что делал во время сражения с американскими кораблями. И предположим, он забеспокоился, что вы можете вычислить, кто он, – так какой черт помешает ему всадить нож вам между лопаток, чтобы заставить замолчать навсегда?
– Я должна узнать, кто предал моего отца, – упрямо заявила Кортни.
– Думаете, я этого не хочу?
– Я не вижу, чтобы вы задавали какие-нибудь вопросы.
– Есть разные способы, дорогая. Я спрашиваю и прислушиваюсь, но не так, чтобы какой-то предатель, если он среди нас, мог догадаться, что мы кого-то подозреваем.
– И вы что-нибудь узнали? – сердито спросила она. – Вы приблизились к тому, чтобы выяснить, кто среди нас иуда?
– Я выяснил, кто не иуда, – спокойно ответил Гаррет. – А это так же чертовски важно, как и узнать, кто наш враг.
– То есть вы хотите, чтобы я ничего не делала? Просто сидела, ждала и абсолютно ничего не делала!
