Это было кольцо, от которого наверняка растаяло бы сердце любой женщины – даже сделанной изо льда. Шо рассчитывал на него, чтобы окончательно сломить сопротивление Кортни, и оно, кажется, выполнило свою задачу. Гаррет, не спускавший с нее глаз, видел, как краска отхлынула от ее щек, а глаза стали огромными и блестящими, как этот изумруд.
Он обнял Кортни за талию и привлек к себе. Она от изумления открыла рот, когда его губы приблизились к ее губам. Она уперлась локтями ему в грудь, но оказалась бессильна оттолкнуть горячую грубую руку, которая пробиралась под сборки муслина, чтобы нагло пройтись по ее телу.
– Гаррет! – Отшатнувшись, она ужом вертелась в железном кольце его рук. – Что вы делаете?! Прекратите!
– На этот раз нет, моя маленькая колдунья. – Он хрипло засмеялся и еще крепче стиснул ее в объятиях.
От него пахло крепким вином и табаком, и Кортни закричала от гнева и отвращения, когда он своими губами, как кляпом, закрыл ей рот. Это был поцелуй не страсти, а демонстрация господства, в жадных ищущих пальцах не чувствовалось сладострастного желания, а была только грубая сила.
Кортни услышала звук рвущейся ткани и обнаружила, что ни подкладка, ни муслиновый лиф не способны устоять против натиска Гаррета. Стараясь вырваться, она молотила его по плечам, лягала ногами и коленями, но ее усилия только вызывали у него громкий смех и заставляли крепче сжимать руки, и Кортни все сильнее, до боли в спине, выгибалась назад.
Его палец сорвал последний клочок муслина, груди Кортни вырвались наружу, и розовые соски поднялись от оскорбительного обращения. Гаррет склонял темноволосую голову то к одному, то к другому соску, оскверняя своими губами воспоминание о нежных губах, а затем зубами сдавливал трепещущие бутоны до тех пор, пока Кортни не начала стонать от боли.
Когда она почувствовала, что ее ноги уперлись в деревянный бортик кровати, у нее из горла вырвалось рыдание, но Шо с такой силой прижал ее к матрасу, что она задохнулась. Платье было с нее сорвано, а то, что осталось от шелковой сорочки, полетело на пол. Стиснув руками непокорные бедра, Гаррет начал приподнимать Кортни, чтобы прижать ее к своему раздувшемуся члену. Его жадные губы заглушили ее крик, и он, похоже, не замечал и не слишком страдал от того, что Кортни сначала вцепилась ему в волосы, а потом стала царапать ногтями лицо.
Силы быстро покинули ее. После занятий любовью с Баллантайном она ослабела – она была слишком слаба, чтобы противостоять безжалостной атаке Гаррета. Ее кожа горела от трения о его одежду; ее тело болело от грубости, от жестокости того, кто собирался взять ее против желания.
Нетерпеливые пальцы Гаррета срывали одежду, и с его губ то и дело слетали проклятия. В конце концов упрямая пуговица вынудила его чуть-чуть отодвинуться. Кортни воспользовалась этим и набросилась на него с кулаками. Кольцо с изумрудом положило конец его домогательствам – камень, скользнув по загорелой щеке, оставил на коже глубокий порез до самого рта.
– Клянусь!.. – Протянув руку, он схватил Кортни за волосы и, откинув ее голову на матрас, свободной рукой ощупал пострадавшую щеку. Увидев на пальцах кровь, он взглянул в искаженное ужасом лицо Кортни. – Клянусь, – прохрипел Гаррет, – пришла пора вам узнать, кто командует этим кораблем и всеми на его борту! Вы моя, черт побери! И я честно заработал вас и все, что вы можете мне дать.
Пока он это говорил, его пальцы сжимались на горле Кортни, безжалостно перекрывая доступ воздуха в ее легкие. Кортни почувствовала, как паника, словно холодный туман, окутывает ее тело. Ее конечности сводило судорогой, пальцы скрючивались, грудь раскалывалась от недостатка воздуха, а губы раскрылись в беззвучном крике. Колеблющаяся темнота лишила ее последних сил. В темноте Кортни не видела лица Гаррета и больше не слышала его горячего тяжелого дыхания. Даже боль, казалось, ушла, оставив ее слабой, безвольной и бесчувственной.
Дождавшись, когда остекленевшие зеленые глаза закрылись, Гаррет разжал свою смертельную хватку. Он помедлил еще несколько секунд, проверяя, не последует ли очередное сопротивление, а затем встал с кровати. Снимая с себя сюртук, жилет и рубашку, он сердито ворчал, а потом злобно сплюнул на пол кровь.
Кортни смутно ощущала какое-то движение неподалеку от себя, с трудом осознавая, что в туман, который застилал ей глаза, вторгается черная тень. Сознание медленно возвращалось в ее тело, и она почувствовала покалывающее тепло, которое быстро превратилось в жгучую, нестерпимую боль. Кортни с трудом вдохнула, широко открыв рот; ее легкие схватили и проглотили воздух, который вошел в них, причинив адскую боль. Повернувшись на бок, она мучительно, медленными движениями попыталась подползти к краю кровати, но не успела продвинуться и на несколько дюймов, как ее ноги оказались прижаты к матрасу сильным телом.
У этого тела были руки и пальцы, и они настойчиво двинулись вниз по нагим бедрам, они трогали мягкие золотистые завитки и гладили гладкий плоский живот. Кортни шарахнулась в сторону и в ужасе смотрела на двух извивающихся змей, вытатуированных на предплечьях Шо.
– Корт, я не хочу причинять вам боль, – пробормотал он, и его голос был таким же шелково-мягким и обольщающим, как и язык, прокладывавший путь от ее пупка к чувствительной коже под грудью. – Вы ведь женщина и научитесь ценить удовольствие быть женщиной, даже если на это мне потребуется целая ночь.
Он грубо раздвинул ей коленом ноги, и Кортни почувствовала, как его разбухшая плоть скользнула по ее коже. Его рот снова набросился на ее пострадавшее горло, а потом нырнул в кудрявые взъерошенные волосы; в то же время его рука протиснулась ей под плечи, чтобы удержать ее, и он, подвинувшись, теперь окончательно расположился между ее ногами.
Кортни набрала побольше воздуха и, быстро согнув колено, сильно ударила Гаррета в пах. Она с удовольствием услышала звук удара по затвердевшей плоти и была вознаграждена за это видом сжавшегося от боли Шо. Он с ревом изрыгнул проклятие, которое резко оборвалось, когда от боли, разлившейся по всему телу, у него задрожали руки и ноги, а потом он инстинктивно прикрыл руками ушибленное место и, опрокинувшись на бок, прижал колени к груди.
Запутавшись в остатках одежды, Кортни с трудом освободилась и, отбросив клочья шелка и муслина, сунула руку под подушку. Револьвер был там! Вскочив на ноги, она взвела курок и недрогнувшей рукой навела оружие на покрытый потом лоб Шо. Ее глаза горели ненавистью и отвращением, лицо было пепельно-серым.
– За это я вас убью, – пообещал Гаррет.
– Притом что пистолет у меня, – прошипела Кортни. – И у меня гораздо больше причин спустить курок.
