хочу слушать твои возражения! Твоя конница тоже состоит из десятков и сотен! — закончил он глядя только на него.
— У нас нет бегунков, а есть вестовые! И у нас нет офицеров, маршалов и генералов, у нас есть солдаты, десятники, сотники, тысячники и вы, советники. А еще есть я — рука вождя. Все.
— И хуяф… — проговорил Акуила, хмыкнув уголком рта и Бако хмуро повернулся к нему:
— Да, Венанди! Есть хуяф! Мне тоже кажутся смешными ваши обычаи и названия. Но я не смеюсь. Предстоит битва и мне не весело. Почему же весело тебе?
Акуила промолчал, но молодой советник Дарунок сказал:
— У них в Томозе хуяф, это мужской орган!
Вокруг захохотали.
— Хватит! — мрачно сказал Бако. — Говори о деле, советник Киеши!
— Итак, — продолжил тот, — я уже сказал про красные полосы на шапках. Это знак вестовых, как мы договорилисб. Ещё мы расставим сигнальщиков по всему городу. Каждый будет иметь рог и стоит в одном конце города подать сигнал, его подхватят остальные. Люди знают, что покидать свои посты нельзя ни смотря ни на что. Отряды стрелков… — он замолчал, подумал, кивнул сам себе, — да, верно, стрелков, будут прикрывать сигнальщиков, чтобы связь не прерывалась ни за что.
— Так же, — помрачнев добавил он. — Несколько отрядов уже отправлены на соседние холмы, которые окружают город. Мы разместили их по старым сторожевым башням, мудро устроенным старыми правителями города. Эти люди отправились туда добровольно, понимая, что вряд ли вернуться назад.
— Я думаю, это напрасно и хотел бы задать свой вопрос при всех, — сказал советник Лииша, — Зачем обрекать людей на смерть, когда у нас есть варги! Начинать бой с жертв — плохая примета!
Ему ответил человек, похожий на птицу — его нос напоминал клюв и торчал далеко вперед на лице, брови нависали над глазами. Он говорил, странно запрокинув голову, будто рассматривал что-то с высоты:
— Нас мало, советник Лииша. Мои люди почти не спят и не едят. Мы следим за Мешем, но беда в том, что его войско не идет кучно, они двигаются странным порядком, растянувшись, идут и туда и сюда. Следить за ними трудно. Мои люди, которые водят орлов, пытаются не потерять их и скрыться от слежки колдуна. Нет, это правильно, что были выставлены дозорные, их нельзя убирать!
— Это верно, — сказал Бако. — Мы долго думали о старых сторожевых башнях и наконец решили посадить туда дозорных, а ты, советник Лииша не волнуйся — в этой битве многим придется умреть. Итак, что дальше? — он повернулся в другую сторону, — что с укреплением склонов? Сегодня ночью на склонах должны были все закончить старший советник Дламине и советник Жаме. Вы закончили дело?
— Мы закончили дело сегодня на рассвете. Склоны укреплены цепями, — ответил советник Жаме, — Сейчас они лежат в ямах, но после того, как прогорят на склонах черные слезы, мы поднимем их с помощью механизма и цепи преградят путь луши, как я уже говорил. В моей земле есть люди, которые придумали, как с помощью рычагов мы могли бы поднять цепи прямо из города. Сперва мы хотели привязать их к дубовым бревнам, но скоро поняли, что черные слезы принцессы слишком жарко горят — от дубовых бревен может ничего не остаться. И мы заменили бревна на железные копья. Они готовы и работают. Мы проверили его два часа назад с советником Дламине, всё готово, в нужный момент железные колья поднимаются и цепи натягиваются между ними. Сейчас наши люди спешно вкапывают железные колья, которые будут торчать из склонов, задерживая лушь. Мне бы хотелось еще как-то укрепить склоны, но ни я ни советник Дламине ничего больше не придумали.
— И того что есть будет довольно, — сказал советник Канцатори.
— Дальше я повторю то, что уже было обсуждено много раз, — сказал Бако. — Воины займут свои места по периметру, внутри города. Мы не пойдем луши навстречу, не выйдем за стены, мы будем смотреть, как они будут пробираться сквозь огонь и цепи. Теперь я скажу еще раз о самих стенах. Мы починили все, что могли и использовали весь камень. Но некоторые прорехи остались. Мы чинили стены так, чтобы прорехи были только в определенных местах и выходит, что проходы в город остались с четырех сторон. Напротив уязвимых мест мы поставим войско, разделенное на четыре таймара: северный таймар встанет у северных стен, южный таймар всанет у южных стен, западный таймар…
— Что такое, Венанди⁈ Что ты бормочешь⁈
— Я повторяю эти слова, рука вождя! Северный тайма встанет на северный склон, западный таймар встанет на западный склон, но скажи нам, куда же встанет восточный таймар, ибо мы не знаем! — копируя говор южных вождей Акуила выпучил глаза и все вокруг засмеялись, а Бако едва сдержался от того, чтоб не ударить его.
— Командовать таймарами будут тройки из старших советников и простых советников, ты же, Венанди не избран советником, потому тебе предстоит командовать только своими людьми в железных штанах!
— Каждый человек в железных штанах стоит десяти без них! — усмехнулся Венанди.
— Прости, рука вождя, позволь мне сказать! — сказал старший шаман.
— Говори.
— Я добавлю от себя: черные слезы нужно поднимать очень медленно, иначе сгорим мы сами в городе, а не лушь на склонах. Шаманы будут петь, заставляя их подниматься наверх, а потом шаманы будут отдыхать. И когда шаманы будут отдыхать, лушь ринется в город. Тогда таймары должны будут отражать лушь у стен. Южный таймар будет делать это на южном склоне. Я говорю специально для тебя, Венанди, вдруг ты не понял. Когда мы победим, ты сможешь веселить нас, нам нравятся твои шутки.
Акуила покраснел. Слова шамана задели его, но сказать служителю духов он не посмел.
— Слез очень много, их хватит для того, чтобы склоны пылали один день и еще половину дня. Поэтому говорю вам — у нас есть шансы. Кроме черных слез у нас есть пыль Лары, — закончил шаман.
Советники принялись важно качать головами — эти слова успокаивали их.
— Что, если и этого не хватит? — спросил советник Дламине.
— Ты очень мудр, — советник, произнёс Бако, который проникся к нему уважением в дни пути и подготовки, — Но склоны будут
